Книга Кодекс Инквизитора. Книга IV, страница 52 – Антонио Морале, Ник Росс

Оправа из истинного серебра держала двадцать синих бриллиантов огранки «Багет» в сто карат каждый и один трехсоткаратный — огранки «Сердце». Прекрасная вещица — простенькая на вид, но цены ей не сложить: члены общества «Туле» в драгоценных камнях знали толк и посредственных стекляшек в тайнике не держали.

Щелчок по носу немчуре аховый, на всю короткую жизнь запомнят! Что до функционала колье, он, конечно же, имелся. Вещица с подвывертом — тут тебе и блокиратор магических способностей, и средство подчинения. Отныне племянница короля Эрика не просто на крючке, а на грубом кукане размером с бревно. Не соскочит.

В мировой истории случай беспрецедентный, и пусть он послужит уроком для всех тех, кто строит против меня злокозненные планы. Еду, еду, не свищу, а наеду — не спущу!

Ладный мужчина в классическом деловом костюме порывисто обнял юную особу в скромной студенческой униформе. Заметь их посторонний, скандала не миновать.

Где это видано, чтобы педагог в годах крутил шашни со студенткой? Обоих нарушителей режима ждало бы порицание, безразмерные штрафы, а в особых случаях — пять лет каторжных работ, если бы не одно но: Его Сиятельство князь Толстой не имел никакого отношения к преподавательскому составу высшего учебного заведения, а княжна Анна Лё Гран давным-давно разменяла первую сотню лет.

— Ты сильно рискуешь, Пётр Андреевич! Если нас застукают на горячем, по академии поползут слухи и рано или поздно дойдут до ушей Ольги, — с очевидной неохотой оторвавшись от губ князя, возбуждённо прошептала барышня.

— Прости, Аня, я не мог иначе, дела не терпят отлагательств, — отозвался глава Тайной канцелярии, накрыв припухлые губки подчинённой своими.

Миниатюрные ладони Анны упёрлись в широкую мускулистую грудь Петра Андреевича. Княжна, отстранившись, сделала шаг назад и кокетливо поправила растрёпанные локоны.

— Ты ведь здесь не за этим, Пётр? — то ли вопрошая, то ли констатируя факт, вполголоса обратилась девушка к мужчине.

— Я скучал, Аннушка, и радел за тебя, как никогда в жизни. Трудно свыкнуться с мыслью, что, возможно, мы не свидимся больше. — Князь, задумчиво потерев подбородок, присел на краешек письменного стола. — Буду с тобой честен, Аня, я до последнего не верил, что нашей протеже удастся выйти сухой из воды, а зря, девчонка смогла удивить в очередной раз.

— Твоя дефиниция — княжне не подходит, Пётр Андреевич. Ольга Фёдоровна не девчонка, а монстр в человечьем обличии, но монстр на нужной стороне истории, в этом я стократно уверилась. По-хорошему Тайной канцелярии целесообразней изменить статус операции. Княжна лояльна имперскому кодексу и предана императрице, насколько её отношение к самодержице можно назвать преданностью: считаю, что там нечто большее. Ты бы поинтересовался у Анны Иоанновны, что их связывает на самом деле, быть может, она тебе ответит, вы ведь близки.

— Не настолько, чтобы доверять друг другу личное, а вот приказ в ультимативной форме от Её Величества я получил, за этим дело не стало. С головы Нагой не должен упасть ни один волосок. Ежели ты имеешь планы на месть, то отступись. Я здесь затем, чтобы предупредить. Пока княжна в фаворе, никакой самодеятельности. Вероятная вербовка также под вопросом: Ольга Фёдоровна уж очень высоко взлетела, и боюсь, что упорхнула из поля наших компетенций. Однако свёртывать операцию я не стану — за девочкой нужен надзор. Ты отлично вписалась в круг её интересов и продолжишь претворять в жизнь некоторые функции. Обстоятельства поменяли планы, но не повестку. Нынче она проявляет лояльность, а завтра — поведёт полки на Зимний. С щедрой руки императрицы Ольга Фёдоровна заполучила прямой доступ к арсеналам и технологиям, что добавило ТК головной боли. Так или иначе, придётся держать под надзором подопечную и своевременно рапортовать о любых брожениях в голове, а по возможности стать агентом влияния — и это вторая причина моего визита…