Книга Семь. Гордыня, страница 22 – Антонио Морале

— Я привык.

— Что мне сделать? — уверенно, словно что-то решив для себя, произнесла Катя.

— Для чего?

— Чтобы вы мне поверили. Я не записываю наш разговор.

— Не буду тебя обыскивать, — нахмурился Гордеев. — Для этого нужно провести полный осмотр, а мы и так в очень щекотливом положении. Ты в моей спальне, а я голый в своей кровати.

— Вы спите голым? — почему-то удивилась она.

— Ну да. Я же в своей комнате, деточка.

— Простите. Хорошо. Тогда сама.

Не раздумывая, словно ныряя в омут с головой, резким движением девушка стянула через голову ночнушку, отбросила её в сторону и оказалась перед Гордеевым абсолютно голышом. На этом запас смелости как-то разом покинул блондинку, и она торопливо прикрыла одной рукой соски, а второй пах с дерзкими черными кудряшками.

— О! Так ты не натуральная блондинка?! — удивился Гордеев.

— Не смешно, Михаил Сергеевич, — насупилась обнажённая девушка. — Убедились? На мне нет ни камер, ни микрофона.

— В наше время они настолько малы, что их можно запихнуть куда угодно. Повернись, — приказал он, а затем через силу добавил, — пожалуйста.

Катя медленно повернулась вокруг себя и снова повернулась лицом к Гордееву.

— Теперь подними руки.

— Зачем?

— Подмышки, — устало пояснил Гордеев Кате, словно маленькому ребёнку. — Обычно досматривают все естественные складки тела, в первую очередь подмышки.

— Но… — девушка покраснела, и это было видно даже в полутьме комнаты. — Ладно, — выдохнула она, понимая, идти на попятную уже поздно.

Катя задрала руки и отвернула голову вбок, чтобы не видеть, как Гордеев осматривает и пялится на её тело. На торчащие от переизбытка чувств сосочки и кожу, покрытую мурашками, а ещё, он наверняка глазел на чёрный треугольник её курчавых волос.

— Ты очень красива.

— Могу опускать руки? — добавив в голос немного яда и желчи, произнесла блондинка.

— Да, опускай.

— Довольны?

— Ты сама предложила. Говорил, не нужно.

— Простите, — осознав вину, извинилась девушка. — Всё осмотрели? Теперь вы мне верите? Я не собиралась вас шантажировать и мне ничего от вас не нужно. То, что мы трахнулись один раз в примерочной, ничего не значит. Что? — она увидела, как изменился в лице Гордеев и испугалась. Злость, отчаяние, разочарование — и все эти чувства были адресованы ей. — Что я снова не так сделала или сказала?

— Зачем? Зачем ты произнесла это вслух? Ты просто могла сказать — то, что было, ничего не значило, это не повторится. Ты всё же пишешь… — Гордеев разочарованно поджал губы и покачал головой.

— Да нет же! — едва не выкрикнула Катя, всплеснув руками в отчаянии и забыв, что стоит совершенно обнажённой в комнате чужого мужчины. — Вы же осмотрели меня всю!

— Не всю. Ладно, чего ты хочешь ещё? Сделала запись — вали отсюда!

— Да ничего не хочу! Ничего я не записывала! И что значит не всю? Вы же осмотрели меня. Я голая. Что ещё?!

Гордеев молча кивнул девушке между ног.

— Серьёзно?! Ну уж нет! — её ноздри гневно раздувались, грудь высоко вздымалась, а сердце билось с такой скорость, что казалось, сейчас выпрыгнет. — Ладно, давайте покончим с этим, только быстро.

Она повернулась спиной к Гордееву, слегка наклонилась вперёд, расставила ноги на ширину плеч и раздвинула руками ягодицы.

— Ну! Будете смотреть, или мне самой всё делать? Я вообще не пойму, кто в здравом уме будет засовывать в себя всякую гадость и…