Книга Семь. Гордыня, страница 64 – Антонио Морале

Три часа к ряду я драил, потел, кряхтел и измазался с ног до головы, как чёрт. Но всё же, за час до окончания рабочей смены, я победил. С чистой совестью вылил воду, прополоскал ведро, промыл тряпки и вернулся к стеллажам, присев на нижнюю полку передохнуть, прикрыв на минутку глаза и прислонив лоб к холодному металлу стойки. Спина болела так, словно мне в задницу вогнали лом, который не давал нормально согнуться или разогнуться, а руки немного потряхивало. А ведь я считал себя достаточно тренированным и не слишком хилым пареньком. Наивный. Это тебе не на турнике прохлаждаться, Алёша…

— Прохлаждаешься? — вкрадчивый, обманчиво заботливый голосок прозвучал прямо над моим ухом, словно прочитав мои мысли. Марина Анатольевна — собственной персоной. Недовольно скривилась, будто лимон целиком проглотила, и брезгливо рассматривала моё грязное, потное тельце.

— Да я только присел на минутку, — вместо того, чтобы послать её, принялся оправдываться я, пряча свою сраную гордость и природное упрямство подальше и поглубже.

— Можно подумать, всё сделал и присел, — хмыкнула моя начальница.

— Всё, — равнодушно кивнул я.

— Пошли проверим…

Она бодро рванула по стремянке на второй этаж стеллажа, проверяя рукой наличие пыли, а я покорно стоял внизу, придерживал лестницу и старался не смотреть вверх, где под юбкой начальницы цеха виднелись её стройные ножки и красные трусики, впивающиеся между женских ягодичных половинок. Вот чёрт — я всё же глянул! Ну и хрен с ней!

Марина Анатольевна спустилась вниз, демонстративно сунула свою руку мне под нос и вопросительно, с вызовом посмотрела в моё лицо. Ну хрен знает — как по мне, так её ладонь была девственно чистой. Видимо, у Зорькиной на этот счёт имелось своё мнение, противоположное моему.

— Чисто, — сделал я простой вывод и равнодушно пожал плечами.

— Меня не удовлетворяет твоя работа, — снова скривилась Марина и брезгливо стряхнула руки друг о дружку. — Давай сюда свой пропуск.

— Зачем?

— Можешь быть свободным.

— В смысле? Я уволен?

— Да, — хмыкнула она.

— Нет, — равнодушно выдал я ей в ответ.

— Тогда я позову охрану, они тебя выведут.

— Зови.

Марина Анатольевна посопела, испепеляя меня гневным взглядом, крутанулась на каблучках и оставила меня в задумчивом одиночестве. А я немного постоял, развернулся в противоположную сторону и побрёл на склад.

— Ну как. Заездила тебя наша Маринка? — довольно поинтересовался Николай, заметив мой ухайдаканный вид и шаркающую по полу походку.

— Да, — не стал скрывать я, — и, кажется, меня уволили.

— Серьёзно? — кладовщик удивлённо нахмурился.

— Ага.

— Анатольевна?

— В точку.

— Охренеть! — Николай посопел, побарабанил пальцами по столу и неожиданно спросил. — Пропуск забрала?

— Нет. Я не отдал.

— Ну, значит, ты не уволен, — довольно хмыкнул он. — Несколько дней посиди здесь, на складе, не высовывайся в цех и не попадайся ей на глаза, она и забудет.

— Точно? — недоверчиво переспросил я.

— Точно. У неё эти дни, наверное, или опять недотрах. Немного остынет и забудет. А если не забудет, я припомню ей, что у меня и так некомплект рабочих на складе и, прежде чем увольнять кого-то, нужно бы кого-то нанять взамен.

— А почему сейчас не поспоришь?

— Не хочется обострять конфликт, — пробормотал Николай, стыдливо спрятав глаза в монитор компьютера на столе. — Ты лучше посиди несколько дней на складе, всё само устаканится. Вот увидишь.