Онлайн книга «Отдел К9: Убийство с привкусом феромонов»
|
На юге у нас Промышленный район, — оживился старик. — Заводы, копоть, стук металла. Непрерывный гул машин, запах масла и гари. Зато работа. Настоящая! В Восточном — бараки и копальни. Там живут те, кто кормит город, но не ждут от жизни много — шахтёры. Люди простые, тяжёлые, но честные, как я люблю говорить. Хоть многие из них пошли в рудники не по велению сердца, а ради искупления грехов. Но рудники меняют людей — это я уж знаю не понаслышке. Ну и Северный район остался, его ещё Торговым кличут. Там у нас порт — оттуда наши грузы уезжают и возвращаются. Каждый район — свой быт, свои законы, свои люди. Разные миры в одном городе, молодой человек. И всё это — один наш общий дом… наша Родина! А вы говорите — уехать! — Ну да, — согласился я. — Что-то я погорячился. А что с населением за последние годы? Выросло? — Выросло, конечно! — гордо приосанившись, произнес старик. — В лучшие годы, ещё при корпорации, насчитывалось сто пятьдесят тысяч жителей. Город шумел, рудники гудели денно и нощно, а по вечерам улицы светились, будто праздничные гирлянды. Но всё хорошее имеет конец. Как только корпорация свернула свою работу — двадцать тысяч специалистов, инженеров и конторских крыс вместе с семьями уехали сразу, даже оглянуться не успели. Им наш город был ни к чему. А оставшиеся… Тяжко им пришлось. Рудники без надзора начали губить людей десятками. Кто от пыли в лёгких помер, кто под завалом остался, а кого радиация сожрала заживо. За пять лет мы потеряли ещё тридцать тысяч — считай каждого четвёртого. На улицах было пусто, а в бараках — холодно и голодно. Казалось, всё, конец… И только когда генетики вмешались — вот тогда ситуация выправилась. Подкрутили нам кровь да кости, сделали крепче. Через десяток лет нас стало уже сто двадцать тысяч, а через полвека мы вернулись к прежним ста пятидесяти. Потом — двести, потом триста… И сейчас, спустя двести лет — нас уже поди четыре сотни. Не меньше! — Ого! Неплохой прирост, — восхищённо покачал я головой, откинувшись на спинку деревянной лавки. — И не говори! Но только то раньше было. Сейчас молодёжь уже не та. Девки рожать не хотят, на парней не смотрят… — старик разочарованно вздохнул, хлопнув себя ладонью по колену. — Девки теперь другие. Раньше к двадцати — и семья, и детки, и дом. А сейчас — фаза РОСТа, карьера, работа, поиски себя. Не хотят рожать, хоть ты тресни! А про прошлое я тебе так скажу, — пустился он в философские размышления. Раньше всё одно было лучше! Люди работали, но честно. Учителя учили не для отчёта, а потому что любили детей. На улицах было скромно, но безопасно. Сейчас всё изменилось… Ещё и погань эта завелась, девок воруют постоянно, стимуляторы эти ещё… Откуда они на нашу голову свалились? В общем, молодой человек, — он передёрнул плечами и устало улыбнулся, — Комсомольск-на-Скале красив и горд, да не без недостатков. Любить его — значит видеть и свет, и тёмные углы… — А что другие города? Кто соседи? Далеко мы от столицы, отец? — Да уж… Я думал — я с серьёзным человеком говорю, стремящемуся к знаниям… А ты, молодой человек, решил подшутить над стариком?! — строго произнёс мой собеседник, тяжело поднялся, посмотрел странно, укоризненно, развернулся и ушёл вдаль по аллее, не прощаясь… И что я такого сказал? Может зря его отцом назвал? Или про соседей спросил? Здесь так не принято? Да уж… Знать бы ещё местные обычаи и нравы. Вроде, всё похоже, но чем-то неуловимо отличается — и в мелочах, и по крупному… |