Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 103 – Анго Сакагути

— Мне одну бутылку.

— О! Вот те раз! Вы так редко к нам приходите!

— Хе-хе. Времена не простые. Это второй за ночь. И одному из них пришлось делать массаж три часа. Этот Сэнъю все время пил здесь?

— Сэнъю? А, точно. Он еще Мёана замещает, да?

— Он самый. Мне приходится делать массаж врачу, пока этот придурок уходит, чтобы выпить.

— Да он уже давно отсюда ушел. Наверное, часа два назад, около двенадцати. Прямо перед тем, как Отаки отправилась с одним из гостей. Два часа прошло, а эта девка еще не вернулась.

— Так уже, стало быть, два часа?

— Десять минут третьего.

— Паршиво. Я бы поел за троих. Неудивительно, что живот пуст.

Какухэй осушил три бутылки сакэ, съел три тарелки одэна и две миски чая с рисом^[68], прежде чем уйти. Было уже три часа.

Вернувшись домой, он снял и поставил свои гэта на земляном полу, где специально было отведено место для обуви. Он потрогал гэта других, но гэта Осино все еще отсутствовали. Так они, незрячие, узнавали, кто вернулся домой, и последний пришедший должен был закрыть дверь.

Бэннай и Инаёси крепко спали. Какухэй тоже накрылся футоном. Осино вернулась буквально следом за ним и заперла дверь. Она пришла с фонарем, так что ей не пришлось щупать гэта. Ей единственной из всех калек требовалось освещение.

И тут Какухэй услышал пронзительный крик. Кричала Осино.

— У-у-ужас! Помогите!

Вскоре Осино поднялась наверх, запыхавшись, словно взобралась на высокую гору.

— Матушку убили!

Когда полиция прибыла после вызова, тело Оканэ уже охладело. Ее задушили.

* * *

Кровать и андон^[69] Оканэ были отодвинуты в угол, татами в центре комнаты подняты, а доски сняты, отчего образовалась большая дыра. На циновках стояла грязная банка, будто ее вытащили из-под пола. Крышку сняли, и в самой банке оказалось пусто.

Никаких других следов того, что здесь что-то искали, не обнаружилось.

Какухэй и Бэннай ушли на работу в половине одиннадцатого. К тому времени Оканэ выпила холодное сакэ и опьянела.

Бэннай вернулся первым, в час ночи. Он был в лавке Исиды и делал массаж еще одному клиенту, помимо Дзинскэ, а перед уходом его угостили инаридзуси^[70]. У него имелось алиби.

Немного позже вернулся Инаёси. Получается, преступление могло произойти между половиной одиннадцатого и часом ночи.

Какухэй вернулся после трех, а за ним пришла Осино.

Два часа – между часом и тремя ночи – дверь оставалась незапертой. Однако к четырем утра, когда прибыла полиция, тело Оканэ полностью остыло, и маловероятно, что слепые на втором этаже не слышали то, как поднимают татами и половицы. Бэннай и Инаёси сказали, что не могли уснуть некоторое время, но не слышали никаких подозрительных звуков.

— Хотя в доме шесть человек, на всех – всего полтора глаза, – сообщил офицер Фурута, приехав за Синдзюро.

— Один глаз – у Осино. Еще половина – у Оканэ. Глаз Оканэ видел смутно. После ее убийства остался только один глаз. Они все слепые, поэтому бессмысленно что-либо у них спрашивать.

— Все знали, что банка спрятана под полами?

— Ну, по крайней мере пятеро остальных не знали. Говорят, даже их господин, Гинъити, не знал.

— Даже их господин Гинъити?

— Так точно.

— А вот это уже интересно, – пробормотал Синдзюро.

Затем он и его коллеги собрались и направились на место преступления в Нингётё. Шел второй день расследования, половицы и татами вернули на место, как будто ничего не случилось.