Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 108 – Анго Сакагути

— Тигр^[73] явно недоволен.

— Конечно!

— Кто угодно бы заметил. Но может, расскажешь причину?

— Я не настолько глуп, чтобы вот так все рассказать.

— Потому что ты не знаешь, кто преступник. А если так и не узнаешь, то останешься недовольным. Так и проведешь остаток дней своих.

А не потому ли Кайсю говорит так, пуская застоявшуюся кровь, что сам не знает, кто преступник? Однако он оставался спокойным и сдержанным, не выказывая и толики гнева, что, возможно, и отличает обычного человека от великого. Не такая уж это и заслуга. В общем, наставник Кайсю погрузился в мучительные размышления. Покончив с выдавливанием крови из мизинца, Кайсю спокойно заговорил:

— Преступник – Асикага Дзинскэ. Полтора глаза на семью из шестерых. Если вы обратите внимание на эту логику, тайна будет раскрыта. Как сказал Синдзюро, преступник, который поднял татами и доски и вытащил банку, не прикоснувшись ни к чему другому, это тот, кто мог узнать, где находится банка.

Тораноскэ прервал его, все больше раздражаясь:

— Что за вздор! Возможно, вор ворвался, когда Оканэ, воспользовавшись отсутствием остальных, достала банку, чтобы проверить содержимое.

— Может быть и так, как ты говоришь. Но мне пока непонятно, зачем Оканэ поднимала половицы. Сняли же все половицы из-под одного татами? Зачем человеку, спрятавшему банку, делать что-то столь бессмысленное? Кроме того, если вор появился во время проверки сбережений, должны были остаться следы борьбы. Оканэ спала, когда на нее напали. Даже несмотря на слабость, если злобная старуха проснется и увидит вора, ее реакция будет сильнее, чем на перебранку из-за чепухи.

Такой аргумент не вызывал сомнений. Как и ожидалось от Кайсю, он пришел к такому выводу, тщательно все продумав, в отличие от Тораноскэ. Тораноскэ удрученно опустил голову, не находя слов для ответа.

— Когда Дзинскэ пришел проверить дом во время пожара, он случайно увидел, где находятся сбережения Оканэ, и выманил Бэнная, чтобы тот размял ему плечи. Он убедился, что Оканэ пьяна и крепко спит, а остальные пятеро ушли и дома никого нет. Затем, воспользовавшись тем, что у Бэнная был второй посетитель, он незаметно ушел, убил Оканэ и украл ее деньги. А расспросить Бэнная потом о подробностях убийства – это старый трюк. Он сделал это, чтобы выставить себя любопытным зевакой, а также потому, что беспокоился, что мог оставить улики, которые укажут на него.

* * *

Тораноскэ направился прямо к Нингётё. Он испытывал досаду оттого, что Синдзюро обвел его вокруг пальца, но разбираться с этим уже не было времени.

Но постепенно он успокоился, потому что получил достаточно весомые аргументы. Пока он несся на лошади, гнев поутих.

— Чего еще ожидать от величайшего учителя Кайсю. Мне и возразить ему нечего. Но и он сам знает, что сказать: «Может быть и так, как ты говоришь». Ха-ха-ха! Для него все как на ладони, в отличие от этого бродяги-юнца…

Синдзюро и остальные держали под уздцы лошадей, стоя перед домом массажистов. Тораноскэ, не спешиваясь, произнес:

— Зачем тут стоять? Надо скакать в лавку Исиды.

Синдзюро со смехом ответил:

— Дзинскэ рано утром уехал в Асикагу.

— Вот черт, мы опоздали! Скорее в Асикагу, за мной! – воскликнул Тораноскэ.

— У тебя пены во рту больше, чем у лошади. Собираешься так мчаться в Асикагу? – поддел его Хананоя.