Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 160 – Анго Сакагути

— Значит, ты с ней в соседней комнате миловался?

— Да кто ж будет миловаться, когда вокруг такой кавардак. Она случайно там оказалась – я ее даже не заметил сразу. Стояла тихонько, как кошка, в уголке. Ну, потому мы и сошлись, наверное, что она всегда рядом была.

Тут Кюгоро опять засмущался и потупился. Он выглядел до глупости довольным. Не в силах выносить это, Кохана выскочила во двор.

Но и в скромном пристанище несчастных не оставили в покое. Не успели они привыкнуть к новой жизни, как нищий барон с детьми заявились к ним снова.

— Думаю, вы успели уже расслабиться и достать из тайников припрятанное. Дайте-ка мы поищем. А вы пока сидите в одной комнате и не дергайтесь. В соглашении сказано, что мы получили барахлишко и пятьдесят тысяч иен в качестве частичной компенсации, значит, у нас есть еще право забрать оставшуюся часть. И уж мы заберем! Даже если придется тут все вверх дном перевернуть.

Полдня Конума с детьми обшаривали все. Обнаружилась только дешевая бытовая мелочь, прихваченная из дома, зато при обыске Кюгоро у него за пазухой нашли три тысячи иен.

— Чем ловчее прячешь – тем проще найти. А ведь когда мы недавно обыскивали дом, этих трех тысяч нигде не было. Небось у тебя и еще что-нибудь есть?

Пригвоздив Кюгоро взглядом, Кано убрал три тысячи иен за пазуху. Семья Конумы была готова сдаться. Собравшись в соседней комнате, они принялись совещаться.

— Похоже, они не у них.

— А где тогда?

— У Тэнноскэ. Давно его подозревала.

— Хм… – Кано задумался. – А когда он последний раз заглядывал в «Тидзимию»?

— Когда последний раз – не припомню, но он частенько заскакивал по делам.

— Да какие дела у него могли найтись в том доме?

— Хи-хи. Ко мне у него дела были. В моей спальне. Теперь-то уж могу признаться. Без этих шалостей я бы в том пыльном особняке со скуки померла.

— Дура! – вспылил Кано. Но он хорошо владел собой и не пустился в бесполезные ссоры. – Небось и про наш план разболтала?

— Вовсе нет. Тут ты можешь мне верить. Я его и за человека-то не считала. Так, инструмент для утех, – холодно отрезала Масако.

Когда они наконец ушли восвояси, Кохана выдохнула.

— Жуткие люди. Кюгоро, ты о ее похождениях не знал?

— Уж муж-то обычно о таком последним узнаёт.

— Ну а служанки знали? – теперь она обратилась к Хамако.

— Догадывались. Но я, наверное, единственная, кто их действительно застал.

— Ну да, ты-то любишь по углам шнырять и все вынюхивать. Аж в дрожь бросает!

— Правда? – Хамако только фыркнула.

Готовая разрыдаться от безысходности, Кохана взмолилась:

— Братец. Ты ведь и впрямь припрятал деньги, как подозревает Конума, а? Откуда иначе взяться тем пятидесяти тысячам и нынешним трем. Это просто чудовищно – прятать от меня деньги после того, как я из-за тебя оказалась в нищете. Доставай свою заначку и отдай половину мне. Я заберу их и уйду. Не могу больше выносить твое общество. Ну, давай деньги.

— Нет у меня никакой заначки, – смущенно проговорил Кюгоро и потупился.

Кохана вышла из себя:

— Врешь! Не будь у тебя припрятано денег, ты бы не вел себя так спокойно. Какой же ты подлец! Я всегда это чувствовала, но старалась убедить себя, что мне только кажется. Что ты вовсе не эгоистичный, жестокий и себе на уме. Семейство Конумы – те еще злодеи, но даже они держатся друг друга и, по крайней мере, кровной родне не пакостят. А тебе на меня плевать – лишь бы самому остаться в тепле. Вечно тихушничаешь, строишь планы, а сам и виду не подашь. Такие злодеи – самые страшные. Те, которые порочны с рождения, но умеют прикидываться простофилями, когда надо. Это же твоя вечная уловка с малых лет – краснеть да запинаться, чуть что. Строить из себя избалованного беспомощного барчука. Я знаю, как ты в этом хорош. Но меня этим больше не проймешь. Ну же! Мне ведь тоже нелегко. Чем краснеть да мяться, может, поднимешь голову и извинишься как следует за то, что нас по миру пустил? Только одних словесных извинений тут мало. Как бы ты ни обеднел, ты все еще обязан помочь мне встать на ноги. Будь ты хоть трижды скупым, жадным проходимцем и обманщиком, но хоть что-то человеческое в тебе ведь осталось?!