Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 21 – Анго Сакагути

Арестованная О-Тацу при допросе настаивала на своей невиновности. Но когда она узнала, что Нагарэмэ дал против нее показания, то сразу же покраснела, надулась. Брови ее приподнялись, глаза вылезли из орбит, а ноздри превратились в глубокие туннели. Плечи поднялись к потолку, как пузырьки при варке риса. Под кимоно словно огромный орел простер гигантские крылья – это вздулась под одеждой грудь, как взъерошенные волосы. Начальник и детектив чуть не задохнулись. Но О-Тацу все еще хранила спокойствие. Нагарэмэ юлил, а О-Тацу категорически настаивала на своей невиновности, поэтому им устроили очную ставку. И тогда началось настоящее безумие.

Тело О-Тацу бесконечно надувалось, но Нагарэмэ, медленный, как слизень, вдруг применил нечто похожее на электрический разряд. Пока О-Тацу раздувалась, Нагарэмэ спрятался за спиной начальника – хотя детективы этого не заметили. Он положил руки тому на плечи и тихо сказал:

— Ничего не скажу.

О-Тацу все сильнее злилась и уже тяжело дышала. Пот со лба не стекал, а буквально расплескивался в разные стороны. Видимо, всему виной была страшная сила.

— Я рубила деревья? Когда ты это видел? – рявкнула О-Тацу. Она не отличалась красноречием. Ей хотелось схватить Нагарэмэ за грудки, но она не могла – поэтому еще сильней злилась.

— Видел! – спокойно сказал Нагарэмэ.

— Когда видел?

— Видел!

— Ты же просил меня перенести деревья, которые сам рубил. Я и перенесла.

— Ты перенесла – значит, ты их и рубила.

— Врешь!

Так они спорили, не уступая друг другу. Просто повторяли одно и то же. Нагарэмэ выглядел спокойным, а О-Тацу так возбудилась, что в конце концов потеряла дар речи. Но в словах Нагарэмэ была логика. Он сказал:

— Ты их несла, значит, ты и рубила.

Его рассуждения казались обоснованными. Как будто он не хотел оправдывать надуманными доводами совершенно беспочвенные обвинения. Но был ли он на это способен?

Когда О-Тацу и Нагарэмэ спорили и итог этого спора склонялся не в пользу женщины, ее муж, Камосити, пришел в участок вместе с полицейским Сугая, чтобы подать жалобу. Когда детективы увидели Камосити, их охватила странная тревога. Глаза у него ничем не выделялись, а вот лицо будто куда-то стекало. Было оно совершенно спокойным. Наверное, не присматривай он за домом, выглядел бы иначе. Но единственное, что выделялось, – это пара крупных ярких ушей. И если бы макушка у Камосити не была такой остроконечной, темя и уши оказались бы на одном уровне. В них удалось бы завернуть касивамоти – вот такими широкими они были, но не тощие, а полные, как у прекрасного нетронутого гриба. Казалось, они созданы для того, чтобы расти, а все его тело напоминало гриб или растение в горшке.

Камосити забыл поклониться. Он явился в самый разгар схватки между О-Тацу и Нагарэмэ, поэтому из его головы вылетело все, что ему сказали по дороге. Когда Сугая слегка подтолкнул его, он с трудом выдавил дрожащим голосом:

— О-Тацу, ты так похудела…

Вместо того чтобы что-нибудь вспомнить, он, напротив, выразил свои истинные чувства. Впрочем, никто, кроме него, не мог заметить, что О-Тацу похудела, поэтому детективы не знали, что и думать.

Но Камосити хоть и выглядел рассеянным, на самом деле оказался удивительно красноречив.

— Дом О-Тацу был посередине, а мой дом и дом Кусарэмэ – вот тут и здесь, – показывая рукой как на карте и словно не замечая присутствующих, он начал свою речь.