Книга Тройная метка. Истинная диких Альф, страница 11 – Екатерина Антонова

Страх забирается под кожу, я вся леденею.

Боги… что это такое?!

Ева

Боль затухает волнами. Сначала сильная и острая, постепенно она словно перерождается во что-то иное. Более глубокое и порочное.

Низ живота стягивает мощной сладкой судорогой. Прижимаю ладони к отметине. Пытаюсь унять эту странную вибрацию.

Метка. Она будто живая.

Символы теперь кажутся магическими нитями, прошивающими мою кожу насквозь. И чем ярче они светятся, тем сильнее внутри разгорается пожар.

Мне не хватает воздуха.

Сбрасываю джинсы. Ткань невыносимо царапает бедра, ставшие очень чувствительными. Соски болезненно твердеют, упираясь в тонкую ткань лифчика. Любое движение — даже простой вдох — заставляет их ныть от желания.

Но самое пугающее — это фантомы.

Я чувствую касания там, где их быть не может.

Словно чьи-то горячие большие пальцы проводят по внутренней стороне бедра, затем выше, к самому горячему месту.

Шею обдает жаром чужого дыхания, а в ушах стоит низкий, вибрирующий рокот, от которого волосы на теле встают дыбом.

Внизу живота — безумный зуд. Трусь бедрами друг о друга, пытаясь унять это сумасшествие, но становится только хуже.

Я вся мокрая.

Это не просто возбуждение, которое я знала раньше. Это голод. Звериный, первобытный.

Когда приступ наконец отпускает, я еще долго лежу, глядя в потолок и хватая ртом воздух.

Руки дрожат.

Кое-как поднявшись, стаскиваю промокшее белье и переодеваюсь в чистое, выбирая самую свободную одежду, лишь бы ничто не касалось кожи. Боги, что со мной происходит?

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть.

— Ева, милая, я принесла обед, — раздается голос бабушки.

Она заходит с подносом, и комнату тут же заполняют умопомрачительные ароматы: мясная похлебка, густое тушеное мясо с картофелем, салат из свежей зелени, десерт с ягодами и чай.

Я всегда ела как птичка. Маленькие порции, прямая спина, безупречные манеры.

Но сейчас… едва бабушка ставит поднос, я набрасываюсь на еду.

Словно внутри меня просыпается дикое животное и требует: «Мяса! ЕЩЕ!».

Я ем жадно, мои вкусовые рецепторы обострены до предела. Это так вкусно!

Бабушка садится на край кровати. Замечаю, как она ведет носом, принюхиваясь, и в её взгляде мелькает понимание.

Жар стыда заливает лицо.

Она чует. Точно чует мой запах! Этот сладкий, мускусный аромат возбужденной самки, которым я пропахла за этот короткий день. Опускаю взгляд, стыжусь взглянуть на бабушку.

— Знаешь, — тихо начинает она, — раньше у волчиц всё было иначе. Были периоды течки. В это время мы становились особенно восприимчивы… к своим истинным парам. Это считалось совершенно естественным. Частью нашего мира.

Кусок мяса встает поперек горла. Давлюсь.

Внутри всё замирает в надежде, что бабушка права. Однако голос матери в голове тут же обрывает это предвкушение, клеймя истинность как опасный и грязный рудимент.

— Бабуль, этого же давно нет. В клане говорят, что мы эволюционировали. Истинные пары — это легенды старых волков.

Бабушка загадочно улыбается, поправляя платье.

— Все новое — это хорошо забытое старое, Ева. Природа всегда берет свое, как бы глубоко мы её ни зарывали. Просто знай: ты можешь прийти ко мне или к деду с любым вопросом. С любым. Понимаешь?

— Да… спасибо, — выдавливаю из себя, все еще не в силах поднять глаз.