Книга Тройная метка. Истинная диких Альф, страница 116 – Екатерина Антонова

Зверь внутри недовольно рычит.

— Потому что она должна была сама почувствовать эту грань.

— Какую, к черту, грань? Ей девятнадцать, Демьян! Ева только-только перестала бояться себя… начала понимать, что злость не делает ее чудовищем. Какого черта ты решил, что сейчас самое время толкнуть ее дальше?

— Я ее никуда не толкал. И что, по-твоему, я должен был сделать? Оттащить и объяснить, что вот эту часть себя принимать не должна? Сказать: волчица — хорошо, сила — хорошо, но только пока мне нравится то, что я вижу? Она такая, Савва. Это ее суть!

— Я предлагаю дать ей время!

— А враги дадут? — жестко спрашиваю. — Сегодня Краснов сжег дом ее семьи, потому что Макар отказался сотрудничать. А завтра кто-нибудь погибнет. Хочешь, чтобы к тому моменту она всё еще спрашивала у нас, имеет ли право злиться?

— Не передергивай, — цедит Савелий. — Я не хочу снова собирать ее по кускам, если она зайдет слишком далеко и испугается того, кем стала.

— А я не хочу, чтобы однажды она поняла: мы ничем не лучше тех, кто всю жизнь учил ее прятать неудобные части себя. Я хочу, чтобы она раскрылась полностью, Савва. Даже если мне не понравится то, что я увижу.

— А если она потеряет себя в этой тьме?

— Тогда мы будем рядом!

— Вот только ты почему-то решил, что имеешь право выбирать, куда ей идти!

Савва хватает меня за плечо. Я перехватываю его запястье и сбрасываю руку. Атмосфера мгновенно накаляется, волки поднимают головы.

— Не надо, Савелий, — предупреждаю.

Я не узнаю своего друга. Он словно с цепи сорвался.

— А то что? — его глаза вспыхивают алым.

— Вы серьезно? — Влас вклинивается между нами. — Сейчас будете выяснять, у кого из вас член длиннее? Я сразу могу решить вашу проблему — у меня!

— Не лезь! — гаркаем одновременно.

— Конечно. Лучше посмотрю, как два взрослых оборотня бьют друг другу морды из-за того, как правильно жить Еве. — Он переводит взгляд с Саввы на меня. — Один решил, что ей надо выпустить тьму. Второй считает, что ее надо от этой тьмы защитить. А Еву кто-нибудь спросил?

Молчим. Вот ведь мелкий засранец!

— Она сама остановилась, — говорю наконец.

— После того как ты вмешался, — возражает Савва.

— Я только напомнил, зачем пленник нужен живым. Ева сама укротила свою суть.

Савва тяжело вздыхает.

— Ты видел ее взгляд? Ей понравилось.

— Я знаю.

— И тебя это не пугает?

Хочу сразу ответить «нет», но осекаюсь. Мне действительно понравилось видеть ее такой.

Не испуганной девочкой, которая шарахается от собственной тени, а волчицей, заставившей городское ничтожество наконец увидеть в ней угрозу.

Признаюсь, мне это даже слишком понравилось…

— Пугает, — признаю. — Но не Ева. Меня пугает, что я могу ошибиться и не понять, когда действительно нужно вмешаться. Только если начну выбирать за нее из страха собственной ошибки, это уже будет не защита.

Савва молчит.

— Ну, слава богам, — выдыхает Влас. — А теперь можете поцеловаться и помириться.

ТРЕСЬ!

Отвешиваю ему подзатыльник.

— Ты давай тут не борзей.

— Эй! Я всё Еве расскажу, — театрально насупливается.

— Что именно ты мне расскажешь? — раздается за спиной.

Оборачиваюсь и напрочь забываю о споре.

Ева стоит на крыльце рядом с довольной Ладой. На ней длинный сарафан глубокого брусничного цвета, мягко облегающий грудь и талию, свободными складками спускающийся до щиколоток.