Книга Тройная метка. Истинная диких Альф, страница 131 – Екатерина Антонова

Договорить она не успевает, из горла вырывается лишь жалкий лай.

— Ты ранена… потом поговорим, — разворачиваюсь.

Внезапно из дома раздается детский крик.

Один из городских выбивает дверь. Второй бросается в разбитое окно, изнутри доносится вопль бабушки, следом наружу выскакивает маленький волчонок. Совсем кроха.

Он мечется по крыльцу, не понимая, куда бежать, и огромный городской волк хватает его за загривок.

— Нет! — мама бросается к нему, но у нее нет сил.

А я далеко. Но тут внутри что-то раскрывается. Не рвется или ломается.

Тьма, которую я столько лет запирала внутри, поднимается навстречу, заполняя тело жаром. Становится трудно дышать.

Ты хотела защитить их.

Хотела…

Тогда позволь мне.

В этот раз я не говорю ей «нет».

Обращаюсь в человека. Выпрямляюсь, не замечая ни холода, ни собственной наготы.

Мир вокруг становится странно четким. Слышу бешеное сердце ребенка, чувствую запах крови Саввы, страх матери, ярость Деяна и злобу чужаков, которые пришли сюда убивать.

А потом все вокруг окрашивается алым. Городской возле щенка замирает.

Я опускаю взгляд на свои руки и вижу, как пальцы начинают медленно, неестественно изгибаться. Их болезненно сводит, скрючивает, а ногти на глазах чернеют и вытягиваются в длинные острые когти.

Такие я уже видела. В зеркале.

Тогда чудовище смотрело на меня с другой стороны стекла. Но зеркала между нами больше нет…

Савва

Я слышу хруст раньше, чем понимаю, что произошло.

Деян, только что бросившийся на меня, вдруг валится на землю. Его передняя лапа выгибается под неестественным углом, из глотки вырывается протяжный вой.

Я отступаю, потому что чувствую за спиной такую мощь, что волк внутри тут же поджимает уши. Оборачиваюсь и вижу Еву.

Она стоит у крыльца дома совершенно голая, босая, с растрепанными темными волосами. Пальцы скрючены, длинные черные когти поблескивают в лунном свете, а глаза затоплены Тьмой.

Я знал, что однажды это увижу…

Готовился, убеждал себя, что не испугаюсь и обязательно выполню обещание, которое дал своей истинной.

Но легенда не рассказывала, каково это — стоять рядом с Гневом Природы и чувствовать его всем своим волчьим естеством.

Ева там. Я ощущаю ее ярость, страх за детей, боль и ненависть. Но за всем этим словно распахнулось что-то огромное, древнее и настолько сильное, что мне впервые становится понятно, почему в легенде эту силу называли не даром, а карой.

Деян пытается подняться, но вторая лапа ломается, и он падает обратно.

— Ева, стой! Я понял! Слышишь? Я все понял! — воет.

Она медленно подходит к нему.

— Ты хотел стать альфой. Получить стаю, территорию, власть. Ради этого предал тех, с кем вырос.

— Краснов обещал мне другую жизнь! Я не хотел убивать детей!

— Тогда надо было отказать.

Деян пятится, волоча сломанные лапы, и я чувствую резкий запах мочи. Еще несколько минут назад он с гордостью рассказывал о стае, которую получит от Краснова, а теперь скулит перед девятнадцатилетней девчонкой, не способный даже сдержать мочевой пузырь.

Ева слегка сгибает пальцы.

Деян выгибается всем телом. По поляне прокатывается страшный треск, ломаются ребра, затем позвоночник. Волка словно выворачивает невидимая сила.

Невольно делаю шаг вперед, но Ева смотрит на меня, и через метку приходит четкое понимание: она знает, что делает.