Книга Женщина: взгляд изнутри, страница 55 – Светлана Нарватова

С бл…ми он общается, видите ли!

Да уж лучше с бл…ми.

Безопаснее для психики.

Вернувшись из уединенного кабинета с очаровательной блондинкой, он наткнулся на насмешливый взгляд Тимура.

— Не боишься, что Лизка узнает?

— Интересно, как?

Тимур пожал плечами, мол, кто их, этих женщин, поймет?

— А ты что, решил совсем на узел завязать?

— К чему такие суровые меры? Беременность — не болезнь. И для мужчин совершенно не заразна, — хмыкнут Тим чему-то своему.

— И что, прямо совсем разнообразить не тянет?

— Жек, мамзели с Котькиным творческим подходом стоят столько, что даже для меня это накладное удовольствие. А быстрый перепихон… Я тебя в свою религию не зову, но категорически не понимаю, что ты в этом такого находишь?

— Это охота, брат. Выслеживаешь, сидишь в засаде, загоняешь, подсекаешь — и…

— …и все кончено. Жертва повержена, кровь пролита…

— А вот девственницы — это не мой профиль.

— Метафизическая кровь, Змей. И что дальше? Поломал игрушку, пошел искать следующую? nbsp; — «Слома-ал», «игру-ушку»… — передразнил Женька приятеля. — Я им приключение дарю. Освещаю их тусклые жизни яркими переживаниями. Потрясающим сексом. Благодарить не нужно. Просто я такой добрый волшебник.

— Хм… А они, которые «загнанные» и «подсеченные», тоже так думают? — с повышенной серьезностью и заботой о благе человечества во взоре полюбопытствовал Тимур.

— О, какие высокие ценности! Осмелюсь спросить — и давно ли?

Тим хохотнул:

— Кто старое помянет — тому глаз вон!

Змей показал интернациональный неприличный жест с использованием среднего пальца:

— Слабо тебе дотянуться до моего глаза. Размяк и раздобрел ты в своей семейной жизни. У тебя там яйца-то еще в наличии?

— Евгений Петрович, откуда такой нездоровый интерес к яйцам размякшего и раздобревшего приятеля? — Тим кокетливо поиграл бровью.

— Кто про что, а вшивый про баню, — отмахнулся Женька и двинулся в сторону раздевалки.

Развивая тему про баню, точнее сауну, Женька признался себе, что отвлечься с блондинкой не удалось.

Все зло — от баб.

Или их отсутствия.

— Всё, Маш, слазь. Так, визуально, вроде все чистенько. Мазочек взяла, в понедельник забеги по результатам. А вообще, мой тебе совет — бросай к чертовой бабушке.

— Елизавета Сергеевна, всего год остался. А потом брошу. Совсем-совсем. А сейчас мне никак нельзя. За универ мне кто платить будет? Жилье на что снимать? И жить как-то надо… Назад, к себе в деревню, я не вернусь. Наизнанку вывернусь, грудью лягу, а не вернусь.

— В втоем ремесле — это дело ну-ужное… Знаешь, денег всегда мало. Сейчас за учебу не хватает, потом не будет хватать на шубу-машину-квартиру.

— Не, я как закончу, на нормальную работу пойду. На завод, по специальности.

— Ага. Приходишь ты в отдел кадров, а там твой вчерашний клиент сидит. Вот и вся твоя работа. Захочешь замуж выйти, а мужу — так и так, невеста твоя на панели снималась.

Маша сморщила носик и скривила губки:

— Елизавета Сергеевна, сколько раз вам говорить, я не снимаюсь на панели, я оказываю эскорт-услуги.

— Та-та-та, — согласилась Морозка с баварским прононсом, — а проверяться ко мне раз в месяц ты ходишь, потому что боишься, что гонококки на тебя с руки сопровождаемого переползут. Или бледная трепонема прицепится. От совместного пользования театральным биноклем. Неужели тебе самой не противно со старыми, пьяными и страшными мужиками по гостиницам и саунам обтираться?