Книга Женщина: взгляд изнутри, страница 79 – Светлана Нарватова

— Теперь я вообще ничего не понимаю, — пробурчала Лиза, и Женька снова открыл глаза. — У меня создается впечатление, что вроде как тебя всё устраивало в этом… В этом. Буквально, «работа же на воздухе, работа же с людьми». Почему же ты до пенсии не дотянул? Не так много оставалось, если вдуматься…

— Лиз, пойми, в России с преступностью по-другому бороться невозможно. На войне как на войне: или ты, или тебя, и тут не до выбора оружия. Просто в какой-то момент я осознал, что уговариваю старушку, которую «бомбанули» на пенсию, — помнишь, одно время это было распространено, — не писать заявление, потому что деньги ей никто не вернет, а нам лишний «висяк» ни к чему, и ничего по этому поводу не чувствую. Совсем. Понимаешь, мы же ничем от «них» не отличаемся. Как в «Зоне» у Довлатова: «Мы были очень похожи и даже — взаимозаменяемы». Что ты так на меня смотришь? Да, я умею читать, — ответил он на пораженный взгляд Ведьмы. — И да, я читал Довлатова. Что, это подвиг какой-то?

Главное, до этого ее ничего не удивляло!

— Не укладывается у меня в голове, что человек, цитирующий классиков, может принимать ставки на то, как быстро он влюбит девушку.

— А что тут такого? Довлатов, между прочим, та еще свинья в отношении женщин был.

— А ты?

— А что я? Я женщин люблю, — Лиза подняла бровь. — И они меня любят, — Лиза подняла вторую бровь. — А мужчины — не любят. И я их не люблю. Так, всё. Закрываем тему. А то мы сейчас до чего-нибудь договоримся…

Женька вытянул губы дудочкой, намекая, каким именно образом он намеревается закрыть тему. Лиза, как и предполагалось, была девочкой понятливой.

Во всяком случае, достаточно понятливой, чтобы не задавать лишних вопросов. В конце концов, он же не на исповеди. Хотя не так уж много он соврал. Практически всё — гольная правда.

Он же действительно с «ними» не спал. Так, траxался.

И то только в самом начале. До тех пор, пока не подцепил на конец триппер. Зато после этого Женька действительно стал ОЧЕНЬ разборчивым. Ну или, по крайней мере, очень осторожным.

Ведьма же не ждет, что он ей в этом признается? Есть же некие пределы откровенности?

… После душа они лежали на кровати.

— Жень, ты сможешь на понедельник-вторник договориться с паспортным столом? — изобразив наивное хлопанье ресничками, спросила Ведьма.

— Вот о чем женщины говорят после секса? Лиз, не будь я собою, заподозрил, что ты залезла в мою постель исключительно ради этой «Олеси».

— Женечка, но ведь ты — это ты? — длинные у нее все же ресницы… Не хлопают — порхают. Зачем ей с такими ресницами такой интеллект?

— Я — это я, — согласился Змей. — Поэтому договорюсь. Только если ты хочешь в это дело влезть, тебе нужно: а) задокументировать следы насилия; б) сделать твоей Анечке вызов как специалиста через больницу и получить официальное заключение. Это реально? Сделаешь?

— Хорошо, — прямо воплощение послушания, а не Ведьма. Любопытно, надолго у нее его хватит? Поскольку таких женщин не бывает: умная, красивая, хороша в постели, послушная и без заморочек… — А вообще, мои-то цели абсолютно прозрачны, — неожиданно продолжила Лиза. — А твои? С кем-то поспорил?

— О, а у тебя, оказывается, есть комплексы? — Женька даже развернулся на бок, чтобы убедиться своими глазами. Фууух… все-таки нормальная баба. С заморочками. — Можешь им передать, что самого процесса в качестве цели мне достаточно. — Он притянул Лизу к себе спиной и задумался. — А еще можешь им передать, что от меня уходило много женщин. От еще большего количества уходил я. Но ни одну из них я не пытался вернуть, — признался он позже.