Книга Проклятье Альбаторре, страница 17 – Светлана Нарватова

Джетта и Паладин пошли вперед, дракон двинулся следом. Темная оглянулась. По земле ящер передвигался легко и споро, приподняв полусложенные крылья и забавно изгибая тело.

Народу на монастырской площади собралось не очень много. Человек пятьдесят. Все одеты в белые с красной каймой нарамники, под которыми поблескивали кольчуги. Мы — мирные люди, но наши баллисты стоят там, вдали за рекой, хмыкнула про себя Джетта. Алейо стоял отдельно от всех. Перед ним, на высокой подставке, лежал огромный манускрипт в тяжелом переплете, украшенном золотом и драгоценными камнями. Воровка оценила предмет. Стоил он… Хорошо стоил. Но не он был главной ценностью. Позади, на небольшом столе, накрытом алой скатертью, стоял позолоченный чан — по-другому этот сосуд назвать было сложно. На его плоской крышке стоял кубок. Джетта могла руку на отсечение дать, что это и есть Чаша Грааля. Ей нестерпимо захотелось схватить артефакт, вскочить на дракона и улететь отсюда далеко-далеко… Но так подставлять дель Пьёро нельзя. Да и шутка про баллисты может оказаться не шуткой. Поэтому усилием воли она подняла глаза на магистра. Алейо улыбался ей так радостно, будто она была его потерянной и вновь обретенной родственницей. Может, у них в монастыре такая болезнь заразная? Темная перевела взгляд на Паладина. У того улыбка пропала. Напротив, он выглядел, как рыцарь перед боем. Значит, не болезнь.

— Каталина де ла Ранга, от имени Пресветлого благодарю за тот дар, что вы принесли нам, — обратился магистр к Джетте. — Вы имеете честь присутствовать при ритуале обращения дракона в Крылатое войско Пресветлого.

Он сделал жест в сторону «группы поддержки», возле которой установили небольшое кресло. Как иногда приятно быть слабой девушкой! Джетта от имени Каталины сделала реверанс и в сопровождении Паладина направилась на свое зрительское место, сбоку от «сцены».

Алейо закрыл глаза и произнес нараспев что-то вроде «Ом-м-м-м!». «Ом-м-м-м!» — дружно вторили присутствующие. Эх, такой момент пропадает, тоскливо думала наемница, глядя на Чашу. Намычавшись вдоволь, магистр произнес короткую хвалу Пресветлому, раскрыл книгу и стал нараспев читать. Из цитат следовало, что именно Пресветлый — главный среди Троих, и любое разумное — и неразумное — существо должно проникнуться неодолимым желанием ему служить. Потом магистр подошел к чану, зачерпнул из него кубком жидкость и направился к дракону. Гешшар послушно раскрыл пасть, и Алейо мгновенно вплеснул содержимое ему в рот. Что бы это ни было, на драконьей морде отразилось удивление. Монах вернулся к манускрипту и продолжил для тех, до кого с первого раза не дошло. Он монотонно бубнил пафосные тексты, и ночной недосып дал о себе знать. Джетта проснулась оттого, что голова ее дернулась, качнувшись вниз. Девушка попыталась взбодриться, но ей это не слишком удалось. Бубнеж сменился пением. У отца Алейо обнаружился на удивление чистый баритон. После первого куплета стало ясно предназначение остальных монахов — они подхватили мелодию. Пока хор на несколько голосов возносил хвалу Пресветлому, Алейо вернулся к чану за новой порцией пойла. Он подошел к дракону, который открыл рот с явной неохотой. В этот раз всё прошло не так гладко — в последний момент Гешшар качнул головой, и красная жидкость потекла по его усам.