Книга Проклятье Альбаторре, страница 65 – Светлана Нарватова

— Разумеется. Тебе же теперь не на ком шлифовать свои охмурительные навыки.

— У драконов есть поговорка, которая на человеческий переводится примерно так: «Юности свойственно искать чудище под кроватью», — беззлобно усмехнулся Гешшар.

— Меня чужие кровати не интересуют, занимайтесь там, чем хотите, — возмутился Паладин.

— Что бы ни рисовало твое возбужденное воображение, смысл поговорки в другом: «Молодежь часто приписывает происходящему совершенно иной смысл». — Белобрысый ящер явно посмеивался. — Ваша милая девушка в том смысле, на который ты сейчас намекаешь, меня абсолютно не интересует. А я — ее.

— А о чем же вы тогда шушукались? — набычился дель Пьёро.

— Мы с Джеттой разговаривали на очень серьезные темы, не предназначенные для посторонних ушей.

— Например?

— Например, почему на Рассета не подействовал менталист.

— А почему? — Ансельмо это вопрос тоже интересовал. Просто другие вопросы его интересовали больше.

— Потому что он обладает очень редким даром, который дает ему иммунитет к данному виду магии.

— И что это за дар?

— Ансельмо, я ценю вашу хватку, видимо, унаследованную от отца. Но не все драконьи тайны разом. Наберитесь терпения. — Блондин выбрал ложкой остатки похлебки из миски, тщательно пережевал, после чего закончил: — Это пойдет вам на пользу.

— А еще? — включился в разговор Аквилеро.

— Что «еще»? — уточнил Гешшар, с плотоядным интересом оглядывая румяную тушку на вертеле.

Заяц без шкуры и ушей почему-то всегда напоминал Паладину кошку, что напрочь отбивало аппетит. Впрочем, вряд ли дракон огорчится, недосчитавшись конкурента за мясо.

— О чем еще вы разговаривали? — пояснил Дамиан.

— О том, почему у нее так болела голова.

— И почему? — недовольно спросил Ансельмо.

Ему не нравилось клещами вытягивать ответы из ящера. В том числе и потому, что они способствовали осознанию собственной тупости.

— Это отдача от сопротивления. Чем сильнее сопротивление, тем сильнее последствия.

— А если у меня не просто не болела голова. Если я после воздействия менталиста спал как младенец и проснулся бодрым как огурчик, значит, я это воздействие в глубине души поддерживал? — у Паладина зашевелились нехорошие подозрения о состоянии собственного душевного здоровья. Хотя какое душевное здоровье может быть рядом с абсолютно безбашенной Темной?

— А других воздействий там не примешивалось? — полюбопытствовал Гешшар.

— Ты про вино? — уточнил Сельмо.

Дракон кивнул и уточнил:

— И много ли было вина?

— Изрядно, — мрачно признался дель Пьёро.

— Вот и объяснение. Помимо вина тебе досталась порядочная доза настойки драконьей тьмы. Именно она и нейтрализовала неприятные последствия магии.

— То есть если бы Джетта каждый день пила драконью тьму, она бы не чувствовала эту чертовой головной боли? — высказал предположение Аквилеро, а Сельмо мысленно добавил новую травку в состав антименталистского порошка.

— Сомневаюсь. Мне вообще кажется, что эта история с вашим магистром может выйти Темной боком. Или еще какой-либо частью. Кстати о частях: кто на что претендует у зайца? — сменил тему ящер.

Крыса проснулась, и это было ужасно. Следуя совету дракона по борьбе с головной болью, Джетта попыталась успокоиться, хотя скотина дель Пьёро упорно этому препятствовал. К счастью, ей удалось сдержаться, и крыса лишь пару раз вяло цапнула жертву. Потом крутанулась внутри, устраиваясь поудобнее, и вновь погрузилась в сон. Но Темная была уверена — сон этот очень чуткий. Тогда она приняла решение ехать отдельно от Светлых. Наверное, ей действительно приснился тот милый вечер с драконами. Ансельмо после него словно какая-то муха укусила. Говорят, осенняя муха кусает больнее, так что Паладину, конечно, не повезло. А Джетту кусала крыса, и себя ей было жальче. Пусик, хоть и вел себя вполне по-человечески, в сознании девушки был прочно связан с Орденом. В обходительном поведении телохранителя, его обаятельной улыбке ей виделся магистр Алейо. Дамиана не извиняло даже то, что он монахов недолюбливал. Потому что она-то их ненавидела. Жаль было расставаться только с драконом. Но это была вынужденная жертва. Взятка напарнику.