Книга Смерч навстречу. Даром, страница 97 – Светлана Нарватова

— Тогда ничего. Спасибо этому дому, как говорится, да не за что, — она фиглярски поклонилась сморчку. — Пойдем?

Поляков кивнул и поспешил за Дарьей.

— Ты отключила камеры? — спросил он чуть слышно, когда за ними закрылась дверь в подвал.

— Обижаешь… — буркнула Дарья. — Вырубила, конечно.

— Ты уверена, что все записи успели удалиться? — продолжал уточнять Поляков.

— Они еще не удалились. Слишком большой объем. Но я сменила все пароли. Конечно, он их потом восстановит. Но какое-то время на это потребуется. Тем более что он сейчас не в том состоянии, чтобы адекватно понимать, куда нужно бежать и что делать в первую очередь.

Сердце бухало от напряжения, когда Кощей вышел на пространство, перекрытое видеонаблюдением. Да даже если Дарья ошиблась. Или намеренно камеры не выключила.

Он просто ответит перед законом.

Если не сможет решить проблему другим способом.

Коррумпированные системы — это зло. Но для борьбы со злом лучшего средства, чем другое зло, пока не придумали.

Когда Поляков ворвался в подвал, Даша испугалась.

Она думала, что бояться сильнее невозможно, и от этого понимания все чувства парализовало. Дарья смирилась с неизбежным. Все внутри застыло. То, что еще было в ней живого, разорвало тонкими иглами льда, как в цветах на морозе. Сквозь толстую корку инея пробивались лишь отголоски происходящего. Даже боль практически не ощущалась. Дарья чувствовала себя тряпичной куклой, из которой вынули проволочный каркас, и спина ее сложилась под грузом безысходности.

Но когда сквозь пелену апатии прорвался грохот распахнувшейся подвальной двери, Даше стало страшно. Когда от удара на пол рухнул Спрут, она поняла — теперь ее черед. Сжалась в комок, будто если она станет маленькой, Кощей ее не заметит.

Будто это что-то меняло.

Поэтому когда прозвучал вопрос, хочет ли она уйти, Несветаева не поверила себе. Возможно, отчаявшаяся психика все же сдала. У Даши «потекла крыша» и начались глюки. И все же она сказала «да».

В этот момент ее словно встряхнули. Словно нашатырь к носу поднесли. Несветаева никогда не теряла сознание и не знала, как это бывает на самом деле. Но представляла себе, что именно так.

В одно мгновение в голове прояснилось.

Да!

Она хочет отсюда уйти!

Даже если это галлюцинация, все равно хочет.

Почему она сдалась?

А если это на самом деле Поляков, она согласится на любые условия. Что бы тот ни потребовал, какую бы цену ни назвал, какую расплату бы ни назначил.

…Только условия не прозвучали.

С каждой минутой в Даше крепла уверенность, что Павел Константинович так и не узнал правду. Потому что где, в противном случае, обвинения, выяснения отношений, справедливое возмездие? Как еще можно объяснить эту глупую доверчивость? Она же могла сбежать. И, да, у Несветаевой мелькало такое желание. Даже не мелькало — билось в голове, как пульс в сонной артерии. Вот сейчас только оденется — и рванет куда глаза глядят. Начнет все с чистого листа. Без спрутов, без заказчиков, без мамы. Там, где ее никто не знает. Где ей ни перед кем не будет стыдно.

…Нет.

Нельзя оставлять видео. Он его обязательно найдет. Это же Поляков. Если он что-то захочет, он это найдет.

От одной мысли, что Паша увидит ее такой, к горлу подкатила тошнота, а ладони покрылись липкой влагой. Лучше она сама ему расскажет. Она расскажет ему все. Только, пожалуйста, Господи, пусть он этого не увидит!