Онлайн книга «Кошки - Мышки»
|
— Потом никак часов пять, а то шесть, — объяснил он. — А никотиновый пластырь не помогает? — Кира, — едко улыбнулся генеральный, — как бы вам понятнее объяснить… Разницу между самоудовлетворением и сексом представляете? Новикова смутилась. Но, к счастью, Колчевский не ждал от нее ответа. Он поднял ручку чемодана и уже на ходу закончил: — Самоудовлетворение, безусловно, помогает. Но ощущения совершенно другие … Потом они проходили бесконечные кордоны и арки, одевались и раздевались, включали и выключали технику, отдавали и забирали документы и посадочные талоны… Во время небольшой передышки перед посадкой Кира выпила чашечку кофе (за сумму полноценного обеда). Генеральный, упустивший момент угостить девушку напитком (за оправлением естественных надобностей), купил шоколадку. Как ни странно, угадал — взял белую. Разговор за столиком не вязался, и Кира уткнулась в читалку телефона, благо вайфай позволял. Вскоре пассажиров пригласили в автобус, а там — и в самолет. Разумеется, их места оказались рядом. Новикова не была от этого в восторге, поскольку одежда соседа пропахла дымом. Каждый имеет право на удовольствие, но почему от «секса» одних должны страдать другие? Пожалуй, это был единственный недостаток Колчевского. Перед взлетом он любезно предложил горсть крохотных фруктовых сосачек в маленьких фантиках. Кира не менее любезно отказалась и вынула из сумочки припасенный леденец на палочке. Заревели турбины, самолет тронулся с места. Новикова сунула в рот конфетку, закрыла глаза и постаралась расслабиться. Самолет оторвался от земли и начал стремительно набирать высоту, когда сосед коснулся ее плеча. Кира открыла глаза и посмотрела на него. Геннадий Николаевич протягивал ей свои сосачки. — Кира Владимировна, вы не могли бы… Он жестом показал на чупа-чупс. — Что, чавкаю? — с ужасом спросила она. — Нет, — Ген-директор взял ее ладонь и вложил туда конфетки. — Понимаете, кхе, никотиновый пластырь плохо помогает. И отвернулся к иллюминатору. Только тогда до Киры дошло, что Колчевский имел в виду. Она густо покраснела. К счастью, начальник этого не видел. Вскоре Новиковой удалось справиться со смущением, но справиться с потоком сознания ей не удавалось. Ведь генеральный неоднократно намекал, и даже говорил, что Кира ему нравится. Но она упорно этой мысли избегала. В идеале, и дальше следовало бы избегать, потому что где она, а где — Ген-директор, которому, по непонятной причине, вдруг надоели девицы попроще в шмотье покороче. С другой стороны, совершенно некстати, Новиковой вспомнилась сказка Мишеля, героиней которой стала ботанка-очкарик с косичкой-узелком. Где олимпийских кровей ретривер Миша, и где — преподша метр с кепкой, сомнительной внешности и старше его на несколько лет? О чем она подумала, когда к ней явился пьяный Мишель и полез целоваться? Уж явно не о высоких и светлых чувствах студента. Хотя сама-то была в него влюблена, как последняя дворняжка, иначе бы не ревела тогда, и из университета не ушла бы. Хотя были ли тогда чувства Воронцова столь сильны и глубоки, как ему теперь кажется? Трахнул бы он училку, как толпы других, и забыл бы о ней. Как о толпах других. А послала Ирина его еловым лесом — и гляди-ка, уже больше десяти лет только о ней и думает. Да и художница тоже… Может, и прав Шель. Может, и действительно, она писала свои картины для него. И даже стала богемной богиней — для него. Чтобы, увидев ее — рано или поздно, — он понял, как был не прав, посмеявшись над ее чувствами… |