Книга Звездный Июль, страница 52 – Светлана Нарватова

После – да, бывало. Но это уж потом.

Хогер обнаружился на корточках возле одного из своих инструментов ‑ пауко-арфы, которую я видела на концерте.

— Доброе утро, Грейс, - устало выдохнул он.

И замолчал.

Мог бы и спросить меня о чём-нибудь!

Заговорить о главном оказалось неожиданно сложно.

— А чем вы заняты? – задала я очень глупый вопрос.

— Пытаюсь починить. – Маэстро указал рукой на своё детище. Если люди не врут, и оркестр он создал сам.

— Да? А в чём проблема? – Во мне взыграл профессиональный интерес.

— Заедает… ‑ Тут Крис оживился, и стал рассказывать, что именно и когда заедает, и что несколько раз на концерте он был готов сквозь сцену провалиться, когда арфоид, как его называл создатель, выдал не те ноты.

Я сочувственно кивала, хотя не заметила ни фальшивых нот, ни переживаний Криса по этому поводу. Я так и сказала. Он ответил, что я слишком снисходительна. Расспросив, как действует инструмент, и кое-что прикрутила магией. Заодно заметила ещё одно слабое, на мой взгляд, место и предложила подправить его.

Хогер с радостью согласился и сразу проверил работоспособность агрегата магическим кристаллом. Не знаю, случайно или нет, но это была музыка к последней песне на концерте, о «ненавижу и люблю». На мой вкус, сыграно было идеально.

А то, что у меня все внутренности переворачивались от близости молчаливого Криса, это уже к делу не относится.

Последний звук завяз в напряжённой тишине.

— Я хотела… ‑ начала я, и одновременно Крис произнёс:

— Я хотел…

И мы оба закончили:

— …поговорить.

— Ты первая, ‑ тут же сориентировался маэстро. А ведь мог как мужчина взять самое сложное на себя.

Впрочем, ещё неизвестно, о чём он хотел поговорить. Может, не о том, что я бы хотела услышать. И он ещё передумает после моих слов.

— Когда поменял имя? – заговорила я после паузы.

— Когда ты меня узнала? – задал он встречный вопрос.

Я вздохнула:

— Если честно, то только сегодня. И то не совсем сама. Я нечаянно услышала разговор Донована, и это подтолкнуло меня в нужном направлении. – Было бы неплохо уведомить Криса о помыслах и замыслах его концертного директора, но это не лучшее начало сложного разговора. – Мне очень стыдно.

Хогер провёл ладонью от лба к затылку, поправляя волосы.

— Грейс, я…

Я остановила его рукой. И, пока хватало духу, выпалила:

— Мне очень стыдно за моё поведение тогда, в школе. Я даже подумать не могла, что ты станешь таким…

— Каким? – уточнил Крис, пристально глядя мне в глаза и чуть склонив голову набок.

— Таким потрясающим… ‑ призналась я, опустив взгляд в пол. – Я понимаю, что у тебя есть все основания для злости на меня и даже мести, но…

Тут в студию постучали.

— Войдите! ‑  Маэстро радостно подскочил, будто кого-то ждал. И мне стало обидно, что для Криса разговор был не столь важен, как для меня.

Дверь открылась, и внутрь заглянул вихрасты мальчишка-посыльный.

— Господин Хогер, вам просили передать лично в руки! – Паренёк с любопытством оглядывался, рассматривая странные инструменты. Представляю, как он будет хвастать, рассказывая о том, где был и с кем разговаривал!

Крис стал хлопать себя по карманам и достал монетку – очевидно, заранее припасённую, потому что зачем музыканту держать деньги в домашней одежде? Он поблагодарил мальчишку, закрыл за ним дверь и вскрыл принесённый конверт. Внутри оказалась сложенная вдвое газета.