Книга Таксидермист, страница 28 – Андрей Северский

Тихая лента.

Метровое тело лежало точно на грани кварцевого пласта. Его кожа повторяла угол и блеск поверхности так хорошо, что биологический глаз принимал существо за часть стены. Правый механический различал только слабые электрические разряды вдоль нервных пластин.

— Она реагирует на импланты, — напомнил Архивариус.

— Я помню.

Внезапно лента сорвалась со стены.

Она не прыгнула, просто перестала быть прямой. Один конец обвился вокруг левого предплечья, второй ударил в стык «Вдовы». По броне прошёл голубой разряд. На краю зрения погасли два сенсорных окна.

Прижал руку к груди:

— Не включать «Узду»!

— Я не предлагал.

— Ты иногда слишком быстро учишься.

Лента сжалась. Её нервные пластины искали более сильный ток. Выключил наружное питание наруча. Затем — магнит левой перчатки и ближайшие сенсоры костюма.

Тихая лента замерла.

Её хватка ослабла не сразу. Сначала один виток, потом второй. Я поддел тело изолированным шпателем и медленно снял с предплечья. В руках оно оказалось почти невесомым.

— Повреждения?

— Внешняя шина «Вдовы» перезапускается. Потеря функций на девять секунд. Нарушений герметичности нет.

— Лента?

— Жива. Незначительный электрический ожог на двух пластинах.

Положил её на кварцевое ребро. Существо распрямилось, снова приняло форму грани и поползло прочь. Через три метра оно внезапно остановилось. Передняя часть поднялась, будто лента почувствовала колебание, недоступное моим подошвам.

Потом она развернулась и ушла обратно — мимо меня, к Поющим галереям.

Не от человека. От того, что находилось впереди.

— Отметь направление реакции.

— Совпадает со следом Змея.

— Значит, мы не потеряли его.

— Либо нашли причину, по которой малая фауна покидает этот сектор.

— Одно не исключает другое.

Сделал шаг. В зеркалах появилось семь Григориев.

Один шёл по потолку. Два — внутри стен. Ещё один двигался навстречу, хотя я видел его спину. Старые человеческие зеркала хотя бы ограничивались ложью о внешности. Эти лгали о геометрии.

Привязал полоз к якорю и продолжил без него. Повреждённую станину тащить через отражающие пласты было всё равно что предупреждать Змея ударами колокола.

Через двадцать метров нашлась первая сброшенная пластина. Она лежала между двумя кварцевыми рёбрами и почти не отличалась от окружающей породы. Только тепловой канал показывал слабую разницу температуры.

Пластина была длиной с моё предплечье, прозрачная, гибкая по краям и твёрдая в центре. Внутри проходили тончайшие каналы, формирующие оптическую решётку.

На её поверхности двигались три маленьких организма.

Стекольщики. Каждый был не больше ногтя. Полупрозрачное тело заканчивалось плоским ротовым диском. Они медленно снимали повреждённые волокна и заполняли царапины собственным секретом. Шкура Змея ремонтировала себя чужими ртами.

— Свежесть линьки?

— От четырёх до девяти часов. Стекольщики жизнеспособны.

— Пластина отделилась естественно?

— Края ровные. Признаков насильственного отрыва нет.

Не стал забирать её целиком. Сначала сфотографировал положение, затем отделил от края фрагмент размером с монету — там, где ткань уже начала расслаиваться. Стекольщиков не тронул.

Образец лёг в вакуумную кассету.

— Достаточно для проверки проникновения дротика?

— Для первичной модели. Живая ткань может реагировать иначе.