Книга Душный наёмник. Том 5, страница 98 – Сергей Горбонос

Щелчок замков. Шелест открывающейся двери. И два голоса, ведущих неспешную беседу.

— Как мне объяснили доктора, им сложно определиться с курсом лечения. Дело в мутации. Сканеры дают ошибочную информацию. — В этом молодом голосе слышалась немалая усталость. — Они даже не могут с точностью сказать, когда пациент придет в сознание.

— Вообще проблемы не вижу. — Знакомый голос. Приглушенный кислородной маской. — Берёшь дробовик. Перезаряжаешь…

Четвёртый четко услышал, как щёлкнул затвор оружия. Старый трюк. Пугает, конечно же.

*Пуф-ф*

Сработали инстинкты. Вбитая ещё в детстве выучка. Четвёртый резко перекатился, прячась за больничной койкой. Как оказалось — верное решение. Это каким нужно быть больным ублюдком, чтобы реально выстрелить⁈ А ведь этот голос не зря показался ему знакомым.

— Сорок Седьмой, это ты?

— Нет, не я.

*Пуф-ф*

Куски больничной койки ударили в лицо Четвёртому. Промазал? Понятно, значит все-таки пугает. Хотел бы попасть, уже бы…

*Пуф-ф*

Плечо обожгло болью. Рука повисла плетью. Больничный халат, в который его переодели, окрасился в черный цвет мутировавшей крови. Этот урод не промазал, а пристреливался.

— Ты что творишь⁈

— Просто пропускаю ту часть, где я предлагаю тебе всё рассказать в обмен на жизнь, а ты с умным лицом говоришь, что ничего я тебе не сделаю.

Их милой беседе помешали. Макс, стоявший рядом, аккуратненько взял Молоха под руку и отбуксировал из палаты.

— Что ты делаешь⁈ Только лечить закончили!

— Так это не смертельный выстрел в упор. Там мои специальные, улучшающие коммуникацию между людьми, пульки. Их даже извлекать не нужно. Залижет ранку и будет как новый. Макс, не переживай, я границы жизнеспособности этого мудака знаю.

— Слушай, у него всё же был чип в голове. Может будешь помягче, этот Четвёртый, он ведь себя не контролировал.

— Зная его натуру, не удивлюсь, если он перед миссией сам себе этот чип и поставил. Просто на случай, если попадётся. Так что не переживай, — бронированная перчатка нависла над головой главмеха. — Пусть все твои тревоги уносят в лес единороги. Всё. Стало легче?

— Стало тревожней. В первую очередь за тебя.

— Раз так, ты всегда можешь мне помочь. Помнишь ведь? Морис, орудие, кораблик хочет делать пиу-пиу.

— А! Точно! Совсем забыл с этим всем. Сейчас займусь.

— Вот и отлично. Ну, а я поболтаю тут со старым знакомым. Вспомню молодость сам и ему напомню, если забыл. А потом заскочу к тебе, и мы вместе с Морисом посмотрим, что удалось найти. Это же оно, святое разделение труда во имя начальника, зама и святого плана. Такому нельзя противиться.

— Это ты так тонко намекаешь мне, что пора спердоливать отсюда?

— Потому что я культурный человек.

— Я тебя понял. Уже иду. Не шмаляй только в людей больше, культурный человек.

Когда Молох входил в палату, Четвертый как раз перекатывался через кровать. На умирающего он не походил, да и раскрытая на стене аптечка прямо намекала, что страдалец успел сам себе помочь.

— Мне кажется, ты на меня сильно обижен, Сорок Седьмой.

— Тебе не кажется, Четвёртый. Ты, мой резиновый друг, ранил очень близкого для меня человека. Её жизни сейчас ничего не угрожает — это единственная причина, почему ты вообще смог открыть глаза. И почему у тебя они в целом есть, как и голова на плечах.