Книга Душный наемник. Том 3, страница 112 – Сергей Горбонос

— Я… знал о чипе.

Судя по взгляду, он уже был готов к уточняющему «вопросу» по лицу, но Молох сдержался. Собственно говоря, наёмник и выглядел так, будто ожидал услышать то, что услышал.

— Можно понять твое бездействие под контролем. Но какого хера, Десятый, ты не сообщил, что сморозил ересь, когда чип УЖЕ извлекли? Неужели нельзя было передать хоть через ту же Джозефину, что полученная от тебя информация неверна? Почему… Ты… Молчал⁈

Бронированная перчатка сжалась в кулак. Стоявший рядом мужчина прекрасно это видел, но все так же молчал. Наёмник тоже молчал. Молчал, но бить не спешил. А потом опустил руку и вздохнул:

— Может до тебя не доходит эта истина, но даже такого мудака, я считаю своим братом. И хочу, чтобы ты был откровенен со мной. Как брат, а не как допрашиваемое по лицу лицо. Не хочешь говорить? Хорошо. Тогда я просто уйду и на этом наши встречи закончатся. Дальше с тобой будет разговаривать Совет регулирования или кто-то из гильдии. Мне все равно. Навалишь им слезную историю, думаю народ проникнется и пожалеет. А потом можешь готовиться вступить в большой, свободный мир. На этом всё. Прощай, брат.

Разговор был окончен. Ну, или Молох хотел, чтобы это так выглядело. В любом случае, он не стал больше говорить ни слова, развернулся и пошел к выходу. Уже поднес руку к панели управления дверью, как услышал за спиной голос.

— Подожди.

— Что ещё?

— Я не сказал… Я не сказал, потому что испугался!

Ого, какие эмоции. Такой спокойный и собранный сначала, теперь этот человек кричал. И этот взгляд. В нём не было злости, там виднелось банальное человеческое отчаяние.

— Мне не было известно, как они отреагируют на чип. Мне не было известно, как они отреагируют на мою ложь. Я боялся, что меня вышвырнут подыхать или вернут МитталТех. Просто хотелось жить, Сорок Седьмой. Просто хотелось жить, брат.

— Крайне слёзно. Но, не для меня. Тебе напомнить, сколько наших братьев просило, нет, умоляло вас точно так же? Мы были детьми. Детьми, которым так же «просто хотелось». Покушать досыта, немножко поспать, отдохнуть от нечеловеческих тренировок. И прекратить побои, коими вы так щедро одаривали ваших братьев.

— Такими ли мы были всегда, Сорок Седьмой?

Этот вопрос застал наёмника врасплох. Он вспоминал детство в жилом корпусе. Тогда первая «десятка», повышенная в ранге до сержантов, избивала до потери сознания любого, кто имел наглость нарушить законы их казармы. Старший жилой корпус был в немом подчинении и страхе из-за этих уродов, которые действовали абсолютно безнаказанно. Только пальцем тронь и на тебя ополчатся все инструкторы.

Но… Были ли они таковыми всегда?

Молох думал, что эти воспоминания давно потеряны, но улучшенный организм послушно отработал свой хлеб. Младший жилой корпус был временем покоя и своеобразной «дешевой» радости. Не было той боли и изнывающих тренировок. Кормили лучше, давали поспать. И все они, даже «десятка», были единой семьей, если их братство можно так назвать. И даже больше, наёмник вспомнил, как Десятый ни единожды помогал остальным, как делился с ними едой, успокаивал самых маленьких. Они были «такими» не всегда. Тогда почему?

— … Не всегда. Тогда почему?

— Потому что это честный обмен, Сорок Седьмой. Инструкторам нужно полное повиновение казармы. Им нужен покорный солдат и они получат покорного солдата. Вопрос лишь в том, до каких методов дойдёт. Да, вы были детьми, Сорок Седьмой. Но и мы ими были. Нам предложили сделать всё самим. Сохранить порядок внутри нашими методами. Или… или это были бы их методы. И мы согласились сделать всё сами, потому что в противном случае, выживших было бы куда меньше.