Книга Заклинатель 6, страница 34 – Алекс Каменев

Несколько мгновений Сорен угрюмо молчал, подбирая новые аргументы, затем сдался, сообразив, что спорить с колдуном, явно знающим свое дело, бесполезно.

Я заканчивал разливать Синюю Воду, почти полностью канавки оказались залиты густой жидкостью, чья поверхность напоминала расплавленный металл.

Забавно, ее называют водой, но если подумать, никакой водой она разумеется не являлась. Это алхимический реагент со сложной неоднородной структурой, умеющей взаимодействовать с энергетическими потоками, многократно усиливая их при возникновении определенных реакций. Во времена Старой империи производство Синей Воды было поставлено на поток, многочисленные Обелиски, разбросанные по всем уголкам обитаемых земель, потребляли огромное количество алхимического сырья.

Когда империя рухнула и магические механизмы перестали работать, надобность в субстанции отпала. Сейчас это редкость, дорогая и не слишком распространенная, мало кто знал, как правильно использовать это вещество. Хотя порой умельцы и находились.

Тягучая и плотная струя перестала течь из горлышка бочонка, я осторожно поставил его обратно. Выбитая пробка заняла прежнее место, плотно встав в паз. Не следовало зазря расходовать ценный ресурс, еще пригодится. В конце концов, крепости три, и в каждой свои Обелиски.

— Вы уверены, что стоит это делать? — спросил Сорен, указав на бочонок, а затем на рисунок на полу. Поверхность жидкости в канавках слегка переливалась, из-за чего возникало едва заметное мерцание. Процесс еще не был запущен, а от него уже несло колдовством.

Но надо отдать гвардейцу должное, как и любой военный, он быстро пришел в себя. Другие миры? Ну что-ж, ладно, и не такое видали, просто еще один кирпичик, встроенный в изменившуюся картину окружающего мира. Другой на его месте рефлексировал бы дольше, невпопад задавая все новые и новые вопросы, пока наконец не поверил в услышанное. Этот же вновь стал спокоен и собран, минутная растерянность прошла, уступив место привычной сосредоточенности.

Подобное умение владеть собой вызывало уважение. Без специальных ментальных техник, на одной лишь голой силе воли, заставить разум умолкнуть, перестав беспокоиться о вещах, на которые не можешь повлиять. Такие фокусы далеко не всем по плечу. Многие переживают о том, на что не имеют никакого влияния, живут так и даже не замечают этого, а затем удивляются возникающим стрессам и плохому самочувствию.

— А что предлагаешь, отступить? И признать, что зря сюда столько тащились? Через снег, сражаясь с разбойничьим отребьем и магическими созданиями? Ночуя под открытым небом в холоде, жуя последние куски жесткого вяленного мяса? Ты и правда согласился бы после этого сдать назад? — спросил я, заранее зная ответ.

Не согласился бы, рыцарь не из тех, кто отступает перед трудностями. Другой вопрос, что он не маг, и для него Обелиски лишь древние механизмы, которые необязательно пробуждать к жизни, идя на неоправданный риск.

Другое дело, если бы после ему пообещали недостающие элементы комплекта артефактных доспехов, тогда Сорен носился бы по залу, первым помогая в процессе подготовки.

Личная заинтересованность — она часто оказывается лучшим стимулятором. Для меня это было желание узнать что-то новое, для Сорена обожаемая броня, для Берга и Дитриха деньги. Все просто.