Книга Сила крови II, страница 116 – Алекс Каменев

Еще немного подождав и привыкнув к изменившейся реальности, я потянулся к золотистой нити, продолжавшей сверкать в сером мареве, и не заметил, как заскользил вдоль нее, сквозь бесконечный поток Астрала.

Сперва это походило на бурный поток, несший за горизонт с безумной скоростью. Потом разум стал замечать детали, говорящие об обратном. Я оставался на месте, но мир вокруг стремительно изменялся.

Черный ветер безвременья рвал волосы, но в то же время вокруг властвовала оглушающая тишина. Все вокруг приходило в движение, но в то же время замирало на месте. Серые ландшафты бесконечной равнины проносились мимо, но я продолжал оставаться на месте, не двигаясь.

Путешествие без движения.

Так это называлось. Знание всплыло привычным явлением, становясь еще одним кирпичиком в фундаменте трансформирующейся личности, где магия уже казалась чем-то родным.

Золотистая нить стелилась перед глазами, ныряя за горизонт подрагивающей струной. Неоднородная масса астрального плана бурлила, обтекая и стремительно изменяясь, как внешний окружающий мир.

Я сделал шаг, и проступила реальность, налилась объемом материальности. Серая пустошь исчезла, оставшись позади, как совсем недавно осталось яркое солнце песчаного пляжа контрабандистов. Вокруг громоздились уродливые дома-ульи, где в сотах-клетушках жило по несколько тысяч человек.

Окраины Токио. Стремительно изменяющийся Астрал вынес меня на границу столицы японских земель, вот уже на протяжении многих лет находившихся под жестким протекторатом великих держав.

Сумерки еще не вступили в полную силу, но уже близко подбирались к прохладному вечеру. В воздухе стоял устойчивый запах промышленных производств. Издалека прилетал грохот работающих фабрик. Дребезжа и раскачиваясь, пронеслась на высоте нескольких метров монорельсовая вагонка, подвешенная на магнитных захватах общественной линии.

Строения и конструкции имели обветшалый вид, часть зданий походила на дряхлых стариков, готовых в любой момент рухнуть, похоронив под собой обитателей. Единственное, что выглядело несокрушимым монолитом – громадные ульи, застывшие мрачной громадой футуристичной урбанистики вдалеке. Их обрушения старались не допустить, проводя регулярный ремонт.

На улицах неожиданно малолюдно, тихие голоса если откуда-то доносились, то почти сразу же замолкали. Лишь заунывная музыка из приемника на втором этаже работного дома разносилась над переулком, но ее не хватило надолго, пару раз дернувшись, захрипел и замолк вышедший из строя динамик. Мелькнувшая в окне рука затащила испортившееся устройство вглубь комнаты.

Я огляделся. Моя появление осталось незамеченным. А если кто-то и заметил, то предпочел сделать вид, что так все и надо.

Здесь жителям с рождения прививали правила определенного поведения, фанатичную преданность делу, профессии, установленному порядку. Все, что лежит за гранью этого, считается несущественным.

Я снова посмотрел на гигантские дома-ульи, в них жил средний класс. Низкоквалифицированные разнорабочие ютились на окраинах в трущобах. Даже самый жесткий тоталитарный режим не смог избавить социум от маргиналов, не способных устроиться в жизни, несмотря на четко прописанную программу подбора специальности для каждого жителя с момента рождения.