Книга Сила крови II, страница 59 – Алекс Каменев

Ничего не замечающий и ослабленный после ритуала профессор умер, ничего не успев толком понять.

Секунду подождав, я прицелился и хладнокровно всадил по две пули в руки и ноги не успевших среагировать ассистентов, и только после этого поднялся и неспешным шагом начал спускаться с бархана, держа оружие наготове.

Девчонка валялась без сознания, выстрел вырвал ей часть плеча, болевой шок наступил мгновенно. Для остановки крови пришлось накладывать жгут в сочленения между телом и конечностью.

Парень оказался покрепче, не вырубился, только скулил, злобно поглядывая на мои деловитые движения, когда шла перевязка его подруги. Когда принялся за него, еще более злобно зыркнул и ощерился:

— Ты кто такой, черт возьми?

В глазах страх и ненависть, то и дело косился в сторону убитого профессора. Из-за мертвой тушки последнего к первым двум чувствам добавлялось искреннее недоумение. Никак не мог поверить, что его обожаемого идола, способного проводить древние ритуалы, пристрелили из обычной винтовки. Привычный мир, где могущественные одаренные выступали на уровне живых богов, рушился, вызывая растерянность.

Я без труда прочитал все это на слегка простоватом лице и приступил к допросу, перед этим оглянувшись на труп профессора:

— Папашка твой? Или любовничек? Или и то, и другое? – я намеренно заговорил на вульгарном диалекте улиц, стараясь внести диссонанс.

— А? – с непониманием уставился на меня клиент.

— Говорю, сладко вечерами ему насасывал? Или это делала твоя подружка, а ты в это время стоял рядом и держал свечку? – я кивнул в сторону вырубившейся девахи, потом снова посмотрел на паренька: – Так и было? Ты придерживал свет, профессор делал заметки в своих умных книжках, а твоя подружка стояла на коленях под столом и работала ротиком, теребя вялый член пузатого старичка?

— Ч-что? – Теперь в глазах помощника плескалась растерянность, он решительно не понимал, о чем идет разговор. Это казалось ему диким и нереальным, словно происходило с кем-то другим.

— Или вы вдвоем ее обрабатывали? Профессор сзади, ты спереди? Где-нибудь на походной койке. У нас это называлось поставить на четыре кости, а у вас? – я развязно подмигнул. – А может, вас двоих девки и не интересовали вовсе, и это она держала свет, пока вы со старичком сладко насасывали друг другу по вечерам?

На моем лице расцвела понимающая и всепрощающая ухмылка. И парень не выдержал:

— Нет! Ничего такого не было! Сэр Мальком никогда бы…

— Что никогда? Никогда не дал бы двум тупорылом обмылкам пососать его дряблый член? А вы его точно просили? Ведь у тебя на лице написано, что тебе нравится.

Ассистент окончательно пришел в себя и разразился потоком брани, одновременно пытаясь оправдываться, что ничего не было, что они бы никогда и ни за что, и вообще, они здесь только работали.

Я не затыкал ему рот, спокойно кивал, позволяя выговориться.

Сломать стиль беседы, изменить тембр голоса, сбить с толку, вызвать замешательство, заставив думать о другом – классические приемы для выведения субъекта из режима покоя. Когда говорят чувства, разум молчит, когда молчит разум, фильтр в голове отключается и наружу прорывается большее.

Он уже выстроил у себя в голове будущий разговор и даже придумал ответы. Но тут, вместо вопросов о проводимом ритуале (что логично, учитывая произошедшее), его вдруг начинают спрашивать о сексуальной жизни профессора и его ассистентов, причем делают это в весьма грубой и фривольной форме. У объекта начинается затык, и он просто не знает, как на это реагировать. Все выстроенные в голове схемы идут по одному известному месту, вместо этого на первый план выходят эмоции. Что и требовалось.