Книга Сила крови II, страница 91 – Алекс Каменев

Своего рода кузня, где ковались отдельные элементы промышленности для всех империй. Но по сути – циклопические муравейники с ульями-городами, жестким надзором и административным управлением через регламент всей жизни работника, начиная от рождения и заканчивая смертью.

Контроль очень простой – продовольствие. В свое время на островах намеренно уничтожили все сельское хозяйство, передав освободившиеся площади под промышленные предприятия. Все завозное, начиная от воды (местные источники все давно уже заражены и не пригодны к употреблению) и заканчивая простейшей едой.

Туземцам даже рыбачить не разрешали, вынуждая идти работать на фабрики, чтобы выжить и банально не сдохнуть от голода.

В сети ходили слухи, что им даже рождаемость контролировали, а детей воспитывали в специальных приемниках, где готовили на заранее выбранную профессию чуть ли не с пеленок. При этом прививались особые черты искусственно выведенного менталитета, из разряда – сдохни, но выполни поставленную задачу.

Подобный подход помогал подавлять сопротивление в зародыше. Особых бунтов там не случалось. Хотя, конечно, находились недовольные. О них, собственно, и речь. Понимая, что поднять восстание вряд ли получится и что любой мятеж будет утоплен в крови, несогласные организовали своего рода движение за освобождение, назвав себя «Самураями ушедшего императора».

Разумеется, никуда японский император не уходил. В свое время его самого, как и всю его родню, благополучно пустили под нож, чтобы даже такого определения, как независимое государство, на островах не возникло.

Самураи пытались добиться освобождения мирным путем – ослабление контроля, больше свободы, получение привилегий – ненасильственный вариант деколонизации, с сохранением связей с остальным миром.

Но среди них находились и более радикальные группы. Они называли себя – «Ронины» и в основном занимались тем, что относилось к террористическим актам.

Они и напали на жилые высотки, подняв на уши весь Скайфолл, а заодно отрубив мне руку.

Все это всплыло из памяти, пока машина «скорой» под сигнал сирены пробиралась по улицам города. Шок от ранения все-таки наступил и пришлось терпеть уколы инъектора в шею. Перед тем как сознание помутилось под воздействием ударных доз обезболивающего, успел подумать, что в принципе все понятно, и что осталась сущая мелочь: выяснить, за каким хреном доморощенным самураям понадобился родовой перстень Мещерских, найти их и забрать свое обратно.

— Пошевелите указательным пальцем… теперь безымянным… мизинцем… покрутите большим… чувствуете что-нибудь? – Тонкая игла вонзилась в подушечку среднего пальца, затем быстро пробежалась по всей ладони, сначала с одной стороны, затем с другой.

Гиперчувствительность после лекарств едва не заставила отдернуть руку, настолько неожиданной оказалась боль, но я сдержался. Доктор с равнодушием опытного врача наблюдал за реакцией.

— Да, чувствую, – сказал я, борясь с желанием потереть кисть.

Глаза сами стрельнули на запястье, опоясанное тонкой белой линией. Уже едва заметной, машинально отметило сознание. А ведь прошло чуть меньше двух часов. Пройдет еще несколько и от шрама ничего не останется.

Медицинские технологии здешнего мира продолжали удивлять. И не столько своими возможностями, сколько скоростью, с которой все выполнялось. Прошло чуть меньше суток с момента, как мне отрубили кисть, а на ее месте уже находилась новая, полностью идентичная прежней, выращенная из биологического материала родной ДНК.