Книга Тинг, страница 19 – Роман Прокофьев

Зашипев разъяренной кошкой, противница попыталась вцепиться мне в глаза растопыренными пальцами с длинными ногтями, но это стало очередной ошибкой, ей требовалось срочно разрывать дистанцию, а не входить в клинч. Второй пинок, еще более подлый — в подъем голой лодыжки башмаком с металлическим носом, заставил Форель с криком рухнуть на колено, а беспощадный удар древка снова швырнул ее лицом на камни. Она успела перевернуться на спину, явно поплывшая, но еще пытающаяся защищаться, однако я не собирался давать ей какие-то шансы.

Прыгнул, наступая подошвой на левое запястье, с яростным возгласом ударил тарном сверху вниз, в татуированное лицо! Люди Реки заорали — со стороны могло показаться, что я убил Восходящую, пригвоздил ее к берегу, однако иллиумовый шип лишь вошел в землю рядом с трепещущей жаберной щелью на ее шее — так, что грань наконечника чуть рассекла кожу. Форель хрипло вскрикнула, на мгновение наши взгляды скрестились — и в злых голубых глазах я увидел свое отражение — и страх.

Она увидела смерть. Осталась жива только потому, что я не хотел ее убивать.

— Сдавайся! — потребовал я, выдергивая тарн, но поединок был еще не закончен. В следующий миг Восходящая изменилась, неуловимо обрастая черным блестящим мехом, мускусный запах ударил в ноздри, а еще через мгновение я оказался в объятиях дикого зверя! Энхидриодрон — так, кажется, называлось ее рунное обличье? Превратившись в гигантскую выдру, Серебряная Форель покатилась со мной по берегу.

Кто-то обещал не пользоваться Рунами⁈ Сейчас это не имело значения, потому что свирепая и очень сильная тварь вцепилась в меня, терзая когтями и клыками и явно пытаясь отгрызть голову. Однако я, к счастью, не выпустил из рук тарн и успел просунуть древко прямо в клацающую, брызгающую слюной пасть. Это позволило не дать перекусить себе глотку в первые секунды борьбы, а «Мангус» трещал, но держал удары когтей.

Тяжелая, злобная и рычащая бестия! Человек и зверь, мы боролись на обкатанных водой камнях, и никто не мог взять верх. Я напряг все силы, пытаясь разорвать ей пасть! Выдра-оборотень дико билась, полосуя многострадальный «Мангус» когтями всех четырех лап, рычала и шипела, однако я давил неумолимо, втискивая древко тарна между хрустящих клыков, и рык превратился в жалобный визг. Перестав атаковать, она задергалась, явно пытаясь вырваться и невероятным усилием смогла, однако я был начеку — подсек острием тарна ускользающего зверя. Кажется, угодил по задним лапам — взвизгнув от боли, Серебряная Форель вновь обернулась человеком.

И человеком не в лучшей форме. Восходящая с размаху упала, в очередной раз проехавшись лицом по булыжникам, попыталась встать, но тут же снова рухнула с криком боли. Ее правая рука висела плетью, а левая нога была алой от крови и не держала — кажется, я немного перестарался.

Давать ей третий раунд я не собирался, так что снова подскочил, приставил острие тарна к шее. А затем, не слушая воя, безжалостно поднял за волосы с камней и повернул к риксу и своему Народу — беспомощную, сломленную, с разбитым лицом, по которому градом катились злые слезы. Ничего, поделом — при другом исходе она запросто убила или искалечила бы меня, так что я ощущал только злое торжество победителя.

— Сдавайся! — приказал я. — Ну!