Книга Дикая Охота, страница 121 – Роман Прокофьев

И тут я понял как.

Кассиди требовалось несколько секунд, чтобы достичь твари. Поняв это, я активировал на себе Руну Временной Петли, поймав момент, когда индикатор А-энергии вспыхнул голубым пламенем, — и ринулся в атаку, вновь пытаясь достать его сердце. Нефритовое пламя отбросило меня в сторону, в следующий миг в него врезался Кассиди — и промахнулся, всего чуть-чуть, но промахнулся. Огромная ладонь Аспекта подхватила его у самой земли… а для меня время внезапно пошло заново, будто запись открутили на три секунды назад.

Сработала Временная Петля.

Но теперь я знал, что делать. Знал, что сделает Пожиратель, в какой точке окажется его сердце через три секунды. Шанс был только один — и мой Ястреб в последний момент изменил траекторию, а вынырнувший Аспект выдохнул поток Эфирного Дыхания, сдувая зеленый туман и на мгновение обнажая во всей красе нестерпимо сияющее «твердое сердце». Оно походило на черное ядро, сферу, украшенную неведомыми рунами из нефритового огня, — артефакт, а вовсе не сущностное ядро, и крыло Ястреба на излете коснулось его, подталкивая в нужную точку.

Меня ударила зеленая молния, будто коснулся чего-то заряженного огромной энергией, мгновенно отбросила в сторону, растекаясь паутиной разрядов по Покрову Жесткого Света. Но Пожиратель тоже явно испытал боль, а вот Кассиди оставшейся секунды хватило, чтобы скорректировать траекторию и ударить золотым копьем точно в открытое сердце этой твари.

В следующий миг я ослеп и оглох, как и все остальные. От зеленой вспышки и пронзительного вопля умирающего Пожирателя. Он длился всего миг и был беззвучным, однако почувствовали его, наверное, все в радиусе сотни километров — само пространство как будто содрогнулось и заколебалось. Когда зрение прояснилось, стала видна огромная обугленная воронка, на краю которой лежал Винсент Кассиди, сжимая золотое Копье.

Но он был жив и даже не ранен, покрытый голубой пленкой Экзопокрова, шевелился и тяжело дышал. Громадные тени гигантопитеков, встающих из поваленных, прибитых трав, легли на нас. От энергии, освобожденной сердцем Пожирателя меня спас иллиумовый доспех, Кассиди — отданный перед битвой Торк, а людей Эйрика, наверное, обличье Аспекта.

А вот Пожирателя больше не было. И уцелевшие тавры, кажется, удирали от места нашей схватки, в панике поджав хвосты.

— Буря, — проговорил Кассиди, с трудом поднимаясь и показывая нам оттопыренный большой палец. — Мы его сделали.

Затем он повернулся и указал острием Копья на куски расколотого сердца, что, по-прежнему источая мертвенное сияние, были рассыпаны по краям и дну воронки. Они отливали фреймом золотых Реликтов, а над ними парило несколько сияющих золотых Рун.

Четыре! Четыре огромных сияющих глифа и пятый — стилизованная капля Звездной Крови. Королевская добыча — хотя не стоило забывать, что нам придется делиться с Народом Трав. По знакомой форме я уже догадался, что выпала Руна Изменения, еще одна — скорее всего, Усиления, а вот остальные были загадкой. Пока мы завороженно таращились, Винсент, решительно шагнув вперед, втянул все трофеи и предупредил, склонившись над осколками сердца Пожирателя:

— Не трогать, доннерветтер! Это может быть опасно…

Обломки были очень странными. Черные, покрытые источающими мертвенное сияние символами, они скорее напоминали части какого-то разбитого артефакта, чем куски сущностного ядра, и, собственно, были Реликтами, а не Фрагментами. Это означало, что…