Книга Ранг неизвестен, страница 114 – Роман Прокофьев

Отражение Динамита изогнулось, судорожно вдыхая воздух. А затем… открыло глаза. Морвейн резко опустила руки, призрачная колонна исчезла, ритуальный узор погас, а голый, явно дезориентированный Динамит качнулся, собираясь упасть, — и я едва успел подхватить его на руки.

— Ааааа… — простонал он, цепляясь за меня. — Сигурд? Какого… черта происходит?

Голос был хриплым, словно не использовался долгое время, но это был его голос.

Это был он. Дмитрий Воронин, экс-командир моего копья. Мой друг.

— Ты вернулся, — ответил я, чувствуя, как в груди что-то горит, а на глазах выступает влага. — Ты снова с нами, Динамит.

— Зов услышан и исполнен, мой господин, — чуть поклонилась Морвейн. — Пусть Восходящий проверит свою Скрижаль и Руны…

— А это… еще кто? — выдохнул Динамит, ошарашенно глядя на Заклинательницу. Из темноты выступили Винсент с Миносом, он перевел взгляд на них, и в нем вновь сверкнуло узнавание:

— Матиас…

— Да, да, амиго! Сигурд, давай, мы поможем… Ему нужно комплексное обследование! Но это чудо, настоящее чудо!

Скрижаль Динамита оказалась зеленой, деревянной. Совершенно новой — потому что его прежняя, бронзовая, была разбита в поединке с Мраком. Часть Рун и Звездной Крови выпала победителю, но часть сохранил стигмат, поэтому наш возрожденный товарищ не был полностью безоружен. И он помнил почти все — вплоть до момента драки с ночными гостями и своей смерти от Руны Говорящей-с-Травами. А потом — темнота. И время, по словам самого Дмитрия, будто остановилось. Очевидно, его анима в стигмате пребывала в состоянии стазиса, схожем с тем, в которое попадали Существа, заключенные в Руны. Причем их Звездная Кровь в это время восполнялась, а Руны откатывались — и этого парадокса пока не могла объяснить земная наука.

Мы долго говорили с Дмитрием, и он не мог поверить, что прошла уже половина цикла, все до чертиков изменилось, а самое главное, что все произошедшее с ним — реально. Конечно, рвался домой к Ханне, но Винсент приказал — сначала полное медицинское и психологическое обследование, затем адаптация, и только потом — из Домена во фригольд. А нам за это время предстояло придумать, как это чудесное возвращение преподнести людям. И надеяться, что цена, которую мы заплатили за его воскрешение, не окажется слишком высокой.

Потому что все в Единстве имеет свою цену. Всегда.

И тем не менее в эту ночь я засыпал счастливый, с чувством выполненного долга. А рано утром — вернее, на исходе ночи — меня разбудила Скай, потому что настало время не привлекая лишнего внимания сделать то, что требовало концентрации, уединения и времени, — посмотреть золотую Сагу.

— Вы — последние из Истинных.

Вокруг — пульсация золотого света. Или не света, а самой реальности? Бытия, что покачивают ритмичные волны, пронизывающие… все? То, что я… вижу? Или ощущаю другими органами чувств? А какие могут быть органы чувств у того, кто не имеет тела?

Сага не была похожа ни на что ранее виденное. Во-первых, потому что я не мог понять, чем я смотрю и смотрю ли вообще, а во-вторых, потому что пространство вокруг не подчинялось привычным законам физики. Сияние? Золотая пыль? Бескрайняя пустота? Где я нахожусь? Что это… вообще такое?

Сага транслировала ощущения, но мне как будто не хватало Атрибутов полностью воспринять их. Дворец бесконечного света? Платформа в звездной пустоте? А те шесть золотых сгустков, похожих на тени, с которыми я ощущаю связь так явственно, будто нас соединяет незримая пуповина?