Книга Пандорум, страница 75 – Роман Прокофьев, Александр Стрельцов

В это время, Волтун попытался схватить девушку и сорвать с нее, платье, но черновласка каким-то непостижимым образом вырвалась и ударила несостоявшегося маньяка в пах.

— Ах ты, (нецензурно)! — взревел Волтун и быстрым ударом топора отсек девушке руку.

Та охнула, но могучая хватка демона не дала ей упасть. Я с трудом сдержал порыв встать и броситься на ублюдков. Разум взял верх над эмоциями. Пустое геройство ничем мне не поможет, только погубит и без того шаткую репутацию.

Демон произнес какое-то заклинание, прижигая истекающую кровью конечность. Девушка снова закричала, но игроки и не думали останавливаться.

— (Нецензурно), прыткая какая! — осклабился орк. — Мне нравится!

— Отруби ей ноги, может, так даст! — выкрикнул чей-то пьяный голос и заржал, словно конь.

— Иди на хрен, Малек! — огрызнулся Волтун. — Это я уже пробовал в бездне, не помогает, она просто сдохнет!

— Ну тогда тебе и здесь ничего не светит, ха!

Перехватив оружие покрепче, орк отсек девушке вторую руку и, схватив истекающий кровью трофей, бросил Мальку.

— Да ты бабы отродясь не щупал, (нецензурно)! — крикнул орк. — Держи, может, хоть эта ручка тебя ублажит! Ха-ха!

Игроки взорвались пьяным хохотом, наблюдая за покрасневшим то ли от стыда, то ли от ярости Мальком. Девушка умирала, истекая кровью. Конечно, после смерти НПС ждало воскрешение и новая жизнь. Но неужели у нее не останется психических травм? Или об этом позаботится процедурник? Я не знал ответа на этот вопрос, но если кто-нибудь решил бы провернуть подобное с Весной, ему бы не поздоровилось.

Закрыв глаза, я сделал пару глубоких вдохов. Вечеринка больше не казалась мне веселой, хотелось просто напиться подальше от посторонних глаз. Я встал и направился к казармам. Девушка снова вскрикнула. Я невольно обернулся и увидел, что ее мучения подошли к концу. Отсеченная голова черновласки красовалась в огромной лапе орка.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-моему, крошка! — пьяным голосом взревел Волтун. — У нас с тобой еще есть пара минут до того, как это милое личико исчезнет…

Мне стало до горечи противно, и я поспешил прочь, стараясь не думать о том, как вирт способен вывернуть наизнанку самые темные уголки нашей души. Уйдя с головой в мрачные думы, я не заметил пару пристально следящих за мной глаз. Шэдоу молча проводил меня взглядом, но останавливать не стал.

Раздался звук боевого горна, сигнализируя о всеобщей тревоге. Я остановился, проклиная все на свете. Кажется, капсуле полного погружения придется впрыснуть мне в кровь очередную дозу энергетика.

— Заканчиваем! — прокричал Шэдоу, усиливая голос заклинанием. — Продолжение банкета будет уже в бою. Раньше, чем планировалось! Центурионы, раздать всем “Антихмель”, бойцы нужны мне трезвыми через двадцать минут!

Игроки засуетились и, приглушенно ропча, начали готовиться к рейду. Я встретился взглядом с Шэдоу, но тот не произнес ни слова, лишь кивнул в сторону казарм. Веселье кончилось, началась война.

Разговоры, разговоры… длинные вереницы слов, сшитые воедино невидимой нитью смысла. Иногда эта нить осязаема, и слова собеседника врываются в разум, формируя образы и понимание. Иногда же смысл ускользает, заставляя разум блуждать в потемках, побуждая его искать выход. Ведь сознание не терпит неопределенности так же, как вселенная не терпит пустоты.