Книга Звездная Кровь. Дарующий Молнии, страница 39 – Роман Прокофьев

Из ее Скрижали вырвалась еще одна Руна. Громадный огненный бутон вырос среди руин — там, где в дыму метались тени. Свист, гул и грохот; облако праха и пепла взметнулось к небесам. Голубое пламя Анор жадно глодало каменные кости; очаги пожаров и не думали утихать, а черное полотнище дыма уже заволокло половину небосвода.

— Не трать небесную силу на камни, — жестко произнес Небесный. — В руинах одни мертвецы и куклы. Живые зарылись глубоко. Они не вылезут, даже если ты расплавишь весь город.

Всполох стиснула бледные кулачки. Преображающая была зла, и ярость ее питалась не только нетерпением. Сломанные Руны, развеянный Аспект — беглый осколок уже нанес ей урон. Это было… оскорбительно!

— Ты помнишь волю Хранителя? — добавил Небесный. — Мы не убиваем огрызков Единого. Нам нужна его душа, Кровь и Руны. И его память — он знает, где другие Братья.

Это было сказано без выражения — как напоминание о том, что известно всем. Прикончить Одного из Тысячи — отправить его душу за Грань. А там своих детей ждет Забытый, и каждый вернувшийся осколок приближает час, которого Вечность страшится больше всего. Все они знали, что это — куда большая угроза мирозданию, что есть тайный план Тысячи Братьев, и уничтожать проклятых ублюдков — значит помогать его осуществлению.

— Ледяной Кузнец? Этот трус не высунется из своей цитадели, даже если братцы будут дохнуть на пороге! — презрительно бросила Всполох. — Чего мы ждем? Я могу войти туда одна и вырвать его жалкую душу!

— Замолчи, Всполох, — повторил Небесный. — Ты нужна мне холодной, а не горящей.

— Решение? — спросил Драконоборец.

— Мы войдем в открытые врата, — Небесный отвел взгляд от кристалл-сферы и вызвал громадную Скрижаль, сияющую лазурью и золотом. Руны закружились вокруг инквизитора Вечности послушным хороводом.

— Даже если внутри ловушка?

— Особенно если внутри ловушка, — Небесный извлек из Руны свой рунный эспадон, длинный, как человеческое тело, и алый, подобно раскаленному железу. — Он хочет боя в Пустоте, но она ничего не стоит против неба. Мы сломали его хитрости, когда Дарующий Молнии был велик. Сейчас он лишь загнанный зверь. Покончим с ним во имя Вечности.

— Согласен, — кивнул Драконоборец. — Все вместе?

— Нет, — Небесный повернулся к Всполох, и его голос стал другим: — Ты остаешься.

— Что⁈

— Прикрываешь тыл. Если у него остались союзники — они ударят, пока мы внутри. Следи. И добей его Существ, если желаешь…

— Ты оставляешь меня снаружи⁈ — голос Всполох превратился в визгливый клекот разъяренной птицы. — Я… Кел Эммис! Он развеял мой Аспект, и я имею право…

— Заткнись и выполняй, Всполох, — отрезал Небесный, и его мощь на мгновение раскрылась — ослепительная, небесная, подавляющая — не угроза, а напоминание, кто и почему здесь отдает приказы. — Ты остаешься стражем.

Всполох задохнулась от ярости, но не посмела перечить.

— Не подавитесь своей осторожностью, — прошипела она сквозь зубы.

Ей никто не ответил. Преображающие шагнули к кристалл-сфере — и синхронно коснулись ее поверхности. Ушли — растворились во вражеском Домене, а Тэйлисс Кел Эммис осталась одна на обломанной вершине Башни Молний — среди ветра и воя горящего города.

Снаружи!

Небесный оставил ее, как цепную суку, у порога. Прикрывать тыл. Следить. Будто она — служанка, будто Кел Эммис, чья кровь древнее самого Небесного Трона, годится лишь на то, чтобы сторожить тылы!