Книга Здесь обитают драконы. Туда, но не обратно. Пришел, увидел, поселился, страница 47 – Александр Быченин

— А на самом деле нужно?

— Нужно, но не рентабельно! – сказал, как сплюнул, Галлахер. – Мне до чёртиков надоело терять людей, Генри. И терять, прямо скажем, на пустом месте. Только из-за того, что какая-то сволочь прикинула причинное место к носу и высчитала на калькуляторе, что дешевле завозить новых рекрутов, чем менять тактику. Потому что смена тактики ведёт к изменению снаряжения и задействованных технических средств, а это лишние расходы, в масштабах всей транспортной службы очень даже заметные. Настолько заметные, что перекрывают траты на наём, доставку и обучение нового «мяса». Так что на тебя действительно большая надежда, парень.

— В плане?! – окончательно прифигел я от такой перспективы.

— Ты кризисный инженер, – загнул один палец Мик. И следом загнул второй: – И ещё ученый. Гремучая смесь, как по мне. Но нам именно такой человек и нужен. Главное, не высовываться и не попадаться на глаза лишним людям.

— Иначе… что? – уточнил я.

— По большому счёту ничего, – успокоил меня Игараси. – Мы могли бы использовать тебя вслепую, Генри-кун, поскольку от тебя, в сущности, требуется ровно одно: со всей ответственностью исполнять свои должностные обязанности. Но будет лучше, если ты станешь исполнять их с осознанием важности поставленной цели. Это элементарно эффективнее. А цель в итоге сводится к спасению человеческих жизней. Жизней простых парней, которые каждый день водят траки, охраняют транспортные колонны или обслуживают дорожную сеть.

— Вы меня вербуете, что ли?! – не поверил я своим ушам.

— Нет, просто предлагаем выбор, – пояснил Мик Галлахер. – И выбор этот прост: либо плыть по течению и думать только о себе, либо работать осознанно на благо корпорации. Даже если корпорация этому сопротивляется. Косность мышления отдельных представителей высшего менеджмента, знаешь ли. Плюс бюрократическая машина.

— Совсем вы меня запутали, господа! – пожаловался я в пространство. – Скажите толком, чего от меня надо.

— А он упорный, – с усмешкой глянул на Игараси Мик. – Давай, скажи ему, Кенсин-сама.

— Нам нужно, чтобы ты добровольно, осознанно и с полной отдачей работал по профилю, а именно, выдавал инженерные решения проблем, на которые в настоящее время корпорация предпочитает закрывать глаза.

— А зачем вам для этого кризисный инженер?

— Затем, что в решении этих задач, Генри-кун, придётся опираться исключительно на местную сырьевую базу.

— То есть, как положено, создавать чудеса инженерной мысли из дерьма и палок?

— Ты поразительно точно уловил суть проблемы, Генри-кун, – с усмешкой поклонился мне Игараси-сама. – Кстати, пришли. Вот этот бокс – склад тех самых ресурсов. По большей части мусор и… э-э-э… ну, ты понял. Но главное, всё это – неучтёнка. Пользуйтесь, юноша.

— Спасибо, Игараси-сама…

С того разговора, как я уже сказал, минуло две недели, и круг моих обязанностей сложился сам собой. А там я и бравую бригаду подтянул, пока по мелочи. Но мыслей у меня уже много, да. Остановиться бы на главном… впрочем, в этом и заключалась основная проблема – простор для творчества такой, что очень сложно определить, с чего вообще начинать. Так что пока мы пятеро больше работали на подхвате у настоящих ремонтников и мастеров по обслуживанию техники, просто для того, чтобы втянуться. Да и представление о местной технике получить – всё же тут по большей части жуткое ретро, предельно примитивное, но малопонятное в силу своей природы. По сути, приходится всему учиться заново, потому что, например, ремонт ходовой части электрокара совершенно не похож на обслуживание антигравитационного модуля флайера. И ничуть не проще, к слову. А ремонтировать здесь приходится всё, и часто. Следствие местных условий эксплуатации, сиречь фактор, воздействовать на который невозможно в принципе. Можно только устранять последствия… или предупреждать их появление. Именно для этого я и здесь, как мне популярно объяснил Игараси-сама. И плевать, что у меня испытательный срок – спрашивает он с меня, как с опытного сотрудника. Воспитывает, типа. И не только в рабочее время, поскольку я поддался его сладким речам и таки ввязался в изучение одного из бесчисленных фамильных стилей дзю-дзюцу, техника которого была обильно сдобрена той самой «восточной мутью», которой я все предшествующие годы старательно избегал. И, честно признаюсь, я бы уже после второго занятия плюнул и на дзю-дзюцу, и на медитации, и на самого Игараси, если бы Кэмерон неожиданно для меня этого занятия не одобрила.