Книга Концессия 3, страница 161 – Александр Быченин

— Олег! Не ври мне!

— Да штук пять наверное, — раскололся я. — Но это за целый день!

— Везучий сукин сын! — с завистью заключил Вова, хорошенько приложившись к бутылке. — Нектар! Амброзия! А мне теперь удовольствие растягивать… о чём хоть трындели-то?

— Да так, о всяком-разном, — попытался я съехать на базаре, но невольно погрузился в пучины памяти, вернувшись аккурат к тому моменту, когда дон Себастьян протянул мне некий миниатюрный приборчик…

— Что это? — недоумённо уставился я на гаджет.

— Пробник, — невозмутимо пояснил Инкин дядька.

— Э-э-э… жажду подробностей.

— Это как счётчик Гейгера, только не для замера уровня радиации, а для определения концентрации «мускуса» в изделии, — пояснил хозяин мастерской. — Прижимаешь торцом к предмету, выжидаешь около десяти секунд, и смотришь результат.

— Это же цветовая шкала, так? — очень быстро обнаружил я искомое, осмотрев приборчик.

— Да. Если маркер в жёлтой зоне, ещё куда ни шло — какое-то время пользоваться можно, но не на постоянной основе. А если в красной, то бежать от такого нужно без оглядки, сынок.

— А… почему?

— А как, ты думаешь, первые «дикие» появились? — ответил вопросом на вопрос Инкин дядька.

— Если честно, понятия не имею, — как на духу признался я.

— В общем, как только на Роксане возникла колония, очень быстро нашлись пытливые умы, которые принялись экспериментировать со всем подряд, — усмехнулся дон Себастьян. — Люди те ещё сволочи, если можно куда-то любопытный нос сунуть, то обязательно так и сделают. Ну а поскольку учёных среди первых поселенцев было мало, то большинство действовало по методу «научного тыка», ну, либо по методу трёх «П»: пол — палец — потолок. Естественно, все эти гадания на кофейной гуще ни к чему хорошему не привели. Про «мускус» узнали очень быстро, и столь же быстро пустили в дело… вот только, сынок, как обычно в таких случаях и бывает, слегка переборщили. Что-то там с критической концентрацией. Ну и хапанули изрядные дозы.

— В смысле «хапанули»? — насторожился я. — Воздушно-капельно? В кровь как-то эта хрень проникла?! Или… вовсе половым путём?!

Охренеть! Вот будет номер, если и в последнем своём предположении я прав! Как представлю, кхм, соитие с «каменным слизняком», так оторопь берёт! Хотя от мужика к бабе если… или наоборот… почему нет, собственно?

— Да кто как! — отмахнулся дон Себастьян. — Факт в том, что «мускус» попал в человеческий организм. Кто-то сразу отдал богу душу, а кого-то просто переклинило на религиозной почве. Оглянуться не успели, как уже бегают по саванне и трясут голыми мудями. Ну и понеслось…

— То есть вы хотите сказать, сеньор Альварес, что на разных людей «мускус» действует по-разному?

— Да кто ж знает?! — пожал плечами мой собеседник. — Это ещё до меня было. Что могу сказать точно, так это то, что очень быстро ввели сначала полный запрет, а потом, когда кто-то придумал пробник, частичные ограничения на применение «мускуса» в технических целях. Вот с тех пор так и живём.

— А на каком принципе он действует? Пробник, в смысле? — не сдержал я любопытства.

— Известно, на каком — подобное к подобному, сынок! В этой штуке внутри толика «мускуса», примерно одна десятая миллилитра, а шкала этим же «мускусом» модифицирована. Вот и реагирует на перемещение исходника, даже сквозь полимерную изоляцию.