Книга Концессия 3, страница 86 – Александр Быченин

А потом начался второй полуфинал — Гектор Оливейра против Пепе. И завершился он, надо сказать, ещё быстрее, чем наш с Дьогу бой: сразу после судейской отмашки Гектор попытался нырком пройти в ноги «дикому», но нарвался на жесточайший удар коленом в голову, и мгновенно «уснул». Дух из него вышибло ещё в движении, так что на канвас незадачливый борец рухнул уже в бессознательном состоянии. Как Пепе ему шею не свернул, ума не приложу! Но вот челюсть однозначно в починку — если не сломал, то как минимум вывихнул.

— Охренеть! — поражённо выдохнул Дьогу, и, скривившись от боли, схватился за бок. — Ф-фух!.. Слушай, Энрике, это мне ещё повезло с тобой, получается? Я-то всего лишь рёбрами отделался…

Договаривать он не стал, но я и без того прекрасно понял подтекст: и вот с этим монстром теперь тебе, приятель, разбираться! Кто победит, ещё вилами по воде писано, но то, что малой кровью не обойдётся, это к гадалке не ходи. Вряд ли, конечно, он именно такими словами подумал, но суть я передал верно.

— Не переживай за меня, амиго! — напустил я на себя молодецкий вид, хотя уверенности не чувствовал от слова совсем. — И не таких ронял!

— А где, если не секрет? — оживился Дьогу.

— Не секрет, — усмехнулся я. — На Беатрис. Участвовал в турнирах студенческой боксёрской лиги. Даже чемпионом был одно время.

— Студенческой? — заломил бровь мой сосед. — Она настолько крутая?

— Ну, для любительской организации более чем, — задумчиво протянул я. — В универсиадах РКА наша сборная постоянно участвовала. Да и мне пару раз довелось, когда ещё студентом был. Потом, правда, перешёл в рейтинговую категорию, а это уже ближе к профессионалам.

— Ну, если ты так говоришь… — хмыкнул Маседа, но развивать тему не стал, сделав вид, что ему резко поплохело.

На том беседа в очередной раз заглохла: соседа я не очень-то и убедил, а продолжать распинаться желания не было. Тут бы на нервы не изойти всему — вон какой зверюга меня ждёт не дождётся! Как он там сказал? Ты, в смысле я, Олег, моё испытание? Ну-ну. Ещё большой вопрос, кто и для кого. Однако же, приложив недюжинные усилия, я таки заставил себя успокоиться и даже умудрился погрузиться в псевдомедитативное состояние, среагировав только на касание одного из «принеси-подай». Оказывается, перерыв уже закончился, а я и не заметил, настолько в себя погрузился.

— Удачи, амиго! — помахал мне рукой на прощанье Дьогу.

— К чёрту, — буркнул я на ходу, а больше на слова размениваться не стал — оно мне надо, настрой сбивать? Правильно, не надо.

Так и протопал в ринг, встав точно напротив Пепе, буквально в паре шагов. Рефери, естественно, пристроился между нами сбоку, и начал церемонию:

— Финальный бой турнира! Встречаются Генри Форрестер и Хо-о-о-осе Химе-э-э-энес!

Что?! Как?! С фига ли вдруг Пепе стал Хосе? Хотя чему я удивляюсь, это же финал. До того можно было и прозвищами обойтись, а здесь уже всё строго официально. Меня, вон, тоже Генри поименовали вместо более привычного испанскому уху Энрике.

— Регламент четыре раунда по пять минут, либо досрочная победа нокаутом или самбмишеном! Бойцы, правила ясны? Генри?

— Предельно.

— Хосе?

— Си, сеньор.

— Начали!!! — рубанул рукой воздух судья, и резво отскочил подальше, чтобы случайно самому не прилетело.