Книга Там, на островах, страница 175 – Александр Быченин

Надо сказать, местре Арунья мой манёвр воспринял вполне благосклонно — а как иначе расценить его довольную ухмылку и едва заметный кивок? Но и прерывать разборку он не стал, вновь атаковав: подсечка спереди, подсечка сзади, меа луа де компассо, шапо де костас… и резкий прыжок с размашистым парафузо, чуть не угодившим мне прямо в челюсть! Едва отшатнуться успел! Вот был бы номер, слови я этакую плюху! Нокаут стопроцентный. Благо, в ближний бой я теперь не лез и благоразумно выдерживал дистанцию с учётом длины выпадов соперника. А там и вовсе улучил момент и подловил местре Арунью на выходе из «макаку», предварительно уклонившись от махов ногами и зацепив противника сначала левым хуком — вскользь, поэтому обошлось без перелома челюсти и сотрясения мозга — а потом насадив его солнечным сплетением на правый апперкот. Вот тут вложился от души, с шагом и всей массой, однако Арунья каким-то чудом устоял. Да, хекнул недовольно. Да, втянул живот. И да, даже чуток отпрыгнул, и следом отступил на шаг-другой. И всё равно пришлось добавить уширо-гери с разворота — этот удар тхэквондисты называют «твит-чаги», а капоэйристы — «шапа жиратория». Теперь, наконец-то, настала очередь местре Аруньи полетать и приложиться о землю всем телом, но…

… в следующую секунду, всё ещё не веря собственным глазам, я изумленно уставился на уютно устроившегося в ложе из паучьих лап местре Арунью: выбравшийся из его тела Эшу за долю мгновения обрёл плотность, заискрил конечностями, и перехватил носителя в полете, не позволив тому грянуться оземь и лишиться духа. А потом, когда местре вдоволь налюбовался моей изумлённой физиономией, ещё и деликатно подтолкнул вперёд-вверх, вновь поставив того на ноги.

— Да чтоб тебя! — не заметил я, как прикусил губу до крови. Изнутри, естественно. — Как же вы достали, читеры!

— Не сдерживай себя, Энрике! — посоветовал местре Арунья, уже нарочито неторопливо приближаясь ко мне со вполне очевидными намерениями.

А я, как назло, впал в ступор. Или не я, а Эшу Урсу? Да вообще без разницы, чей косяк, главное, меня сейчас снова начнут бить. И бить безжалостно, в полную силу. Это я во взгляде Аруньи прочёл. И, наверное, так и должно быть — потому что как иначе пробудить скрытые резервы? Старый добрый метод «брось человека в воду, и надейся, что он поплывет». И таки да, поплыву! Вот только в каком смысле? Боюсь, что в сугубо боксёрском, когда словлю «грогги»!

И я даже сделал жалкую попытку закрыться, когда Арунья, резко сменив стиль, принялся вбивать в меня удар за ударом, на сей раз в соответствии с традицией капоэйры Режионал: бенсау, он же фронт-кик, в живот, шапа жиратория туда же, но чуть повыше, меа луа де френчи и кейшада этой же ногой на обратном движении (эти в голову), разворот, армада (пяткой в висок) — и все точно в цель, по неподвижной мишени. И ладно бы мне только от местре ногами прилетало, так ведь ещё и Эшу Арунья добавлял неожиданно жёсткими лапами — мерцающими и полупрозрачными по всей длине, за исключением концов-жал, твёрдых и вполне себе материальных! И вот тут, чувствую, быть бы мне не просто оглушённым, а пронзённым насквозь, если бы… ну да, Эшу Урсу всё же подсуетился, выставив щиты. Оттого я и воздуха не лишился, и челюсть, свёрнутая аж двумя плюхами, осталась на месте, и, тем более, височная кость не сломалась, причинив несовместимые с жизнью повреждения мозгу. Чисто по субъективным ощущениям, я всё же начал заваливаться на левый бок, но, как и местре Арунья незадолго до того, был подхвачен заботливыми объятиями своего Эшу.