Онлайн книга «Там, на островах»
|
Но, как бы там ни было, игру никто не отменял, так что Дьогу, деликатно оттеснив меня к себе за спину и поближе к траку, хлопнул в ладоши и объявил во всеуслышание: — Продолжаем! Но прежде вам всем придётся выслушать поучительную песню о мальчике Виторе, который решил, что он самый умный! Итак… Дальше мой знакомец перешёл на португальский, так что, кроме постоянно повторяющегося имени Витор, я ничего и не понял. Зато вспомнил, как данный перформанс называется: ладаинья. Своеобразное вступительное слово мастера перед игрой, некое напутствие и даже, если хотите, поучение. Ну а ещё я догадался, что Дьогу сейчас импровизировал в стиле «что вижу, то пою». Акын по-бразильски. Скорее всего, пытался как-то сгладить мою вину и заодно перевалить её часть на плечи страдальца-мулата. Типа, когда у тебя гость, ни к чему его задирать, особенно если не знаешь, кто он. А ещё желательно старшим и более опытным товарищам верить. Ну ладно хоть, что не «… как здорово, что все мы здесь сегодня собрались»… Чёрт! Ну вот не хочет сегодня голова ничего соображать! И вот эти вот все самокопания — не что иное, как первейший признак творческого кризиса. А инженерное творчество, если вдруг кто не в курсе, оно тоже… вот оно самое. Творчество, ага. То есть результат проявления креативных способностей конкретного специалиста. В данном случае меня. А у меня к поставленной задаче не то, чтобы отвращение… просто душа не лежит. Есть ощущение, что я какую-то важную деталь упускаю из вида. Причём такую, которая способна похерить весь результат, если её изначально не учесть. А вот что за деталь — поди, знай! Потому, собственно, и соскальзывают мысли на посторонние проблемы. Какие? Да тех же учеников Дьогу. Как я выяснил у него же, просто чуть позже, по завершению роды, паренька зовут Витор Андраде да Силва, он же градуаду, то есть ученик, Теймозу, сиречь Упрямец. Самый перспективный из своего поколения… да-да, не удивляйтесь! Тут уже есть свои поколения, пусть городу всего десять лет со дня основания. Как так получилось, мне ещё только предстоит выяснить, потому что и самому дико интересно. А вот девицы… девицы — сёстры-близнецы Флавия и Мануэла Алвеш де Соуза, дочурки одного из местных воротил рыбацкого бизнеса. Не избалованные отцовским вниманием, но зато холимые и лелеемые мамкой и тётками. Плюс папенька им во всём потакает — они у него единственные дочки, причём младшенькие. А остальные четверо детей пацаны… вернее, двое уже взрослые мужики, а двое перешагнули рубеж юности, то есть совершеннолетние. Офигеть! Мало того, что одна из девок злопамятная, так у неё ещё и четверо великовозрастных братьев плюс отец в авторитете! Попадос… — Да кто там ещё⁈ — рявкнул я, среагировав на скрип двери. Запираться в кабинете я счёл ниже своего достоинства, да и нечего пока скрывать. Ну вот и поплатился за собственную беспечность… — Чего шумишь, амиго? — широко ухмыльнулся ничуть не впечатлённый моим рыком Монти. — Неужто работаешь? — А что, не похоже? — парировал я. Ну а чего? Карта расстелена, карандаш с линейкой и даже циркулем под руками валяются — картина более чем красноречивая. Видимость рабочего процесса создаётся, а уж как оно на самом деле… кого волнует? — Да как-то не очень, — хмыкнул Алонсо. — Рожа у тебя какая-то напряжённая, амиго Энрике! Плохо думается? |