Книга Оружейники I, страница 38 – Александр Быченин

Поплотнее запахнув куртку, я тяжко вздохнул и пожаловался вслух:

— Офигеть! Первый полевой выход, и в такой дыре!..

— Ты в настоящей дыре еще и не был! – хмыкнул Мак. – А тут, можно сказать, цивилизация.

— Деревня!

— Не без этого. Ты вроде новости вчера анализировал, ну-ка дай характеристику местным. Только коротко.

Вот умеет же врасплох застать! Зар-раза!..

— Да не стой столбом, шагай! – И Гленн споро двинул следом за уже усвистевшим довольно далеко Бадди. – Энди, нас не жди, мы в лучшем случае к вечеру освободимся.

— Ладно.

— Повезло Чану, – буркнул я под нос, но от напарника отстать не решился, даже прибавил ходу, дабы совсем уж не оторваться. – А к чему это ты про местных?

— Урок дядюшки Мака номер два: мелочей не бывает. Хочешь избежать неприятностей – изучи поле деятельности. Уясни менталитет аборигенов, и процентов шестьдесят сомнительных ситуаций просто не возникнут. Соответственно и шанс звездюлей снизится пропорционально. Запомнил?

— Да.

— А чего молчишь? Я жду.

— Я думаю, местные должны быть очень похожи на староамериканских реднеков.

— Молодец.

— Что, угадал?

— А вот это мы скоро проверим. – Летное поле как-то внезапно закончилось, и Мак остановился посреди закатанной чем-то похожим на асфальт улицы. Повертел головой и решительно зашагал по направлению к центру поселения, благо улица являлась радиальной и, скорее всего, начиналась от самой ратуши. – Не отставай. А насчет твоего предположения… предки нынешних пандорианцев – именно что реднеки из Алабамы, в Третью волну сюда централизованно переселились. Они из какой-то религиозной общины, но сейчас это дело подзабросили – не до теософических споров, выжить бы. Но к ручному труду привычные. А конкретно этот регион – сельскохозяйственный, так что люди тут простые, нравы патриархальные, развлечения немудреные – выпить самогона да подраться в баре.

— Н-да, недалеко от предков ушли в развитии.

— Это ты к чему, Дэн?

— Да вспомнил любимую папенькину песню, мол, человечество в стагнации, а скоро и вовсе деградировать начнет.

— Интересное мнение, – задумчиво кивнул Гленн. – И чем аргументирует?

— Да много чем, всего и не упомнишь. Вот взять хотя бы твою Милашку.

— А что с ней не так?

— Все прекрасно. Отличная конструкция, надежная и достаточно мощная. Вот только морально устаревшая.

— Это новейшая модификация, десяти лет нет еще.

— Я не в том смысле. Ответь на простой вопрос: а чем она отличается от, допустим, той же «Беретты» М-95? Которая полтораста лет назад придумана и выпускалась более полувека?

— Как это чем? – Мак даже на мгновение дара речи лишился от изумления. – Тебе все нюансы объяснить? Или самые большие отличия?

— Ну давай хотя бы большие.

— Материалы – раз. Рамка пластиковая, ствол по ресурсу минимум втрое превосходит. Точность и кучность – два. Да элементарно патрон – унитарный, безгильзовый!

— И все?

— А тебе мало?

— Да. Я спрашивал, чем Милашка отличается от «девяносто пятой» принципиально. Понимаешь? А из твоей речи следует, что ничем. Такой же огнестрел, с таким же ударно-спусковым механизмом, с такой же автоматикой. Все одинаковое. Нет новой идеи, изюминки. В начале двадцать первого века прогресс шагал семимильными шагами, пардон за пафос. А после Контакта что? Все возжаждали халявы. Человечество разучилось фантазировать, потому что куда проще взять уже готовое решение, а не биться головой о стену. Мы застыли на месте. Поступательное движение прекратилось, развитие сейчас экстенсивное – мы занимаем и осваиваем все новые и новые миры, только бы не бороться с возникшими на старых проблемами. Мы нахлебники, иждивенцы.