Книга Оружейники II, страница 422 – Александр Быченин

«Магнитуда плюс пять процентов. Критический уровень превышен. Формирую корректирующий импульс».

Ф-фух!..

«Извини, сын, но я предупреждал».

Что?! Кто?! Твою мать!!!

Не представляю, как я умудрился не потерять сознания, но факт оставался фактом: боль поглотила меня всего, без остатка, но мозг продолжал адекватно воспринимать поступающую от органов чувств информацию. И эта информация мне совсем не понравилась. Потому что финал драмы, длившийся не больше минуты, оказался чудовищным. Но обо всем по порядку…

Сразу после накатившей на меня боли китенок, такое ощущение, к чему-то на краткий миг прислушался, потом неуловимо быстро переместился к парапету, выпростал из основного тела толстый отросток-щупальце и прижал его к пузырю, скрывающему пульт управления. Какое-то время (наверняка секунды, но мне так не показалось) ничего не происходило, потом по щупальцу пробежала волна искажения, и пузырь… завибрировал. Уже впоследствии, анализируя воспоминания и предоставленные Зевсом сведения, я не переставал дивиться изяществу решения: раз нельзя разрушить защиту, то и нечего пытаться. Нужно разрушить то, что внутринее. Как? Элементарно: превратив сам пузырь в колебательный контур. Ему ничего не будет – пластик инертный, войти в резонанс с внутренними колебаниями молекул не выйдет, но этого и не нужно. Ведь можно заставить колебаться с определенной частотой всю систему, и эти колебания через твердые поверхности передадутся на все объекты, заключенные в коконе. Так и произошло – секунд двадцать китенок «визжал» – испускаемые им звуки приходились на границу между слышимым спектром и ультразвуком, – а внутри пузыря творился ад. Не хотел бы я оказаться на месте Франки… у той, кстати, реакция наступила далеко не сразу: сначала она недоуменно повертела головой, затем убрала руки со стенки пузыря, потом отступила на шаг… и сама закричала. Страшно и дико, как от невыносимой боли. Собственно, именно такая ее сейчас и одолевала – вибрация вызвала кавитационное схлопывание пузырьков воздуха в крови, и от множества микровзрывов сосуды начали лопаться. В первую очередь в красное окрасились белки глаз, потом кровь начала выступать через поры кожи… а затем, когда крик прервался, такое ощущение, из Франки разом вынули все кости, и она буквально ссыпалась на пол пузыря. Как я потом прочитал в отчете о вскрытии тела, костная ткань разрушилась вследствие образования множественных мельчайших трещин. Но к этому моменту Франсин уже была мертва – сказались массовые микрокровоизлияния в мозг.

Пульту и кофру тоже пришлось несладко – они окутались молниями разрядов и задымили, в считанные мгновения скрыв от глаз внутренности пузыря. Честно признаться, в этот момент я испытал нешуточное облегчение – смотреть на останки доктора Моро было невыносимо тяжело, но и взгляд отвести я не мог. Его притягивало словно как магнитом. И не у меня одного: судя по матерным возгласам, проняло всех за исключением Альбертины. И то лишь по той причине, что она по-прежнему пребывала в бессознательном состоянии. Счастливая, что еще скажешь?..

Заставив пузырь повибрировать еще некоторое время (своеобразный контрольный выстрел?..), китенок втянул щупальце, снова неуловимо быстро сместился в центр бассейна и замерцал. Последнему я совсем не удивился, наученный горьким опытом. Да и приходилось уже быть свидетелем подобному явлению. На этот раз тоже долго ждать не пришлось – мерцающее полупрозрачное тело с явственным хлопком исчезло, а образовавшееся на месте китенка чашеобразное углубление моментально заполнилось водой. И не просто заполнилось, а породило нехилый такой фонтан, взметнувшийся из его центра к потолку эллинга. Ну, знаете, как при взрыве в воде. Окатило всех присутствующих, причем знатно – обратная волна захлестнула парапет. Как меня не смыло, не имею понятия… наверное, не столь уж и сильной она была. Точно-точно – даже Анхель на ногах устоял, хотя его и приложило в спину. Что самое поганое, пистолет он тоже удержал, равно как и Жан-Пьер, также нехило отхвативший от волны. «Ниндзя», едва пузырь начал вибрировать, инстинктивно отскочил от него подальше, и сейчас торчал рядом с Майковым клевретом. Один лишь местный охранник по-прежнему стоял у стены, да сам Агеластос умудрился усидеть на табурете.