Книга Жестокий космос, страница 118 – Александр Быченин

— Хрена се! Сто четырнадцать лет! – присвистнула девушка, чем изрядно меня удивила.

И вовсе не вульгарностью выражений, как можно подумать, а редким для представительниц ее пола умением.

— А на момент заморозки… ну да, ему было шестьдесят четыре, – прикинул я. – То бишь в криокамеру он залег в две тысячи тридцать четвертом. Буквально за год до появления Бродяг, прикинь!

— Но ему же больше двадцати пяти не дашь! – наконец, сумела облечь нестыковку в слова Джули. – На вид, по крайней мере!

— Внешность зачастую обманчива, сама знаешь, – пожал я плечами. – А в его случае и для этого есть вполне логичное объяснение. С чего, ты думаешь, он себя заморозить позволил? Типа, от хорошей жизни? Или просто фанатик от науки, готовый принести себя в жертву?

— А она у него реально хорошая была? – на всякий случай уточнила моя спутница. – Ну, в смысле жизнь?

— Для того времени – более чем! – заверил я. – Он был крупным ученым, в том самом Новосибирском Академгородке, выходцы из которого основали Колонию на Новом Оймяконе. То есть мои предки.

— Дай угадаю: айтишник? – задумчиво прищурилась репортерша. – Программист?

— Он самый, – кивнул я. – Но это было легко, он же сам до самой задницы раскололся. Однако что есть – то есть. Против фактов не попрешь. Доктор физико-математических наук, профессор. Видный научный деятель в теории программирования. В свое время занимался – ты не поверишь! – киберлингвистикой.

— В смысле?! – еще сильнее изумилась моя спутница.

Хотя, казалось бы, куда уж больше?!

— В том самом, как он тебе рассказывал, – ухмыльнулся я. И чуть не поперхнулся ухмылкой: – Вот зар-раза! Точно за Максом идет!

— «Косплеер»? – моментально сориентировалась в ситуации девушка.

— Ну а кто ж еще?! – хмыкнул я. – Если раньше и были сомнения, то теперь уже точно – вон, чуть ли не по прямой к той же «свечке» чешет. Разве что старается по верхотуре перемещаться, что твой Человек-Паук.

— А это что еще за зверь?

— Юль, ты правда не знаешь или прикалываешься? – с подозрением покосился я на соседку. – Ну ладно Хищники-Яутжа! Эти да, специфические ребята. Но классику-то надо знать! Даже у нас на Новом Оймяконе любой пацан тебе скажет, кто это! А ты, значит, росла в англоязычной среде и не в курсе?!

— Ладно, ладно, подловил! – сдалась та. – Подыгрываю тебе просто. Так что с «косплеером»?

— Похоже, у него есть что-то вроде гарпуна или «кошки» с тросиком. Вот на нем он и… сигает со стенки на стенку, – довольно точно описал я наблюдаемую картину напарнице. – А еще когтями цепляется. Что характерно, на всех конечностях. Ловкий, блин, хоть и габаритный! Да и физуха ничего так, на уровне.

— А это плохо? – напряглась Юлька. – Может, Максиму Дмитриевичу кого-нибудь в помощь отправить?

— Резервов нет, – поморщился я. – Если б не долбаные «зубастики»…

— Думаешь, они опаснее «косплеера»?

— Однозначно! Хотя бы потому, что их много. И нет, я не знаю, сколько их точно. Сколько-то наблюдаю, вот о них речь и веду. А этот… в общем, самонадеянный. Ну и ладно, сам напросился! – потерял я интерес к потенциальной жертве Деда Максима. – В общем, возвращаясь к Максу. Он занимался тем, что «учил» различные нейронки и первые прототипы ИИ «общаться» друг с другом, стыкуя разные языки программирования. А для этого пришлось выискивать аналогии в обычной лингвистике – той, что человеческие языки изучает. Он ведь тебе не соврал, когда полиглотом отрекомендовался, реально с десяток знает. И уже тогда он начал подмечать закономерности, про которые тебе рассказывал. Короче, спец был – закачаешься! И буквально нарасхват. А потом – бац! – и как обычно, неприятность. Смертельная.