Книга Жестокий космос, страница 150 – Александр Быченин

Ладно, надо дальше идти. Наверняка сам Макс где-то глубже, в одном из вспомогательных помещений. Ни в жисть не поверю, что здесь удобств для обслуги нет. Как минимум нормальное спальное место должно быть. А еще санузел. И очень неплохо бы душ! Но это я уже размечтался… Короче, топай, Болтнев! Юлька там наверху уже вся на нервах!

Приняв это судьбоносное решение, я машинально дернул на себя крайний ящик из среднего ряда – последний из тех, что оставался неосмотренным – и едва сдержал испуганный матюг: в самом центре пустого лотка валялась оторванная человеческая кисть. Блин! Ну вот как так?! Казалось бы, давно уже привык! А каждый раз дергаюсь! Впрочем, сейчас всему виной контраст: как-то не ожидаешь после кулинарного изобилия встретить нечто столь же неаппетитное, как отделенная от остального тела конечность. Н-да… и где же Макс ее нашел? И за каким, извините, хреном ее сюда притащил? Да еще и сохранением озаботился? Наверняка ведь в холодос сунул, чтобы та не испортилась и не завоняла! Опять же, интересно, чья она? Явно не останки кого-то из наших сослуживцев, от них ничего крупнее разрозненных молекул не осталось. А так что можно сказать? Рука. Мужская. Кожные покровы с бронзовым отливом, но это скорее загар, чем естественный цвет. Я бы сказал, ранее конечность принадлежала довольно молодому европеоиду. А еще довольно крупному европеоиду. Плюс множество мелких шрамов и тщательно подрезанные, но неухоженные ногти без следа табачного налета. Ах, да! Правая грабля. Ну и последний штришок – она не оторвана. И не отрублена. И не отпилена лазером, потому что подпалин характерных нет. Зато срез идеально ровный, в том числе и по костям – отчекрыжило хваталку чуть выше запястья, после сустава.

— Вот ни разу не удивлюсь, если Макс «косплееру» граблю отхреначил! – хмыкнул я себе под нос. – Вопрос только, чем именно, чтобы так чисто? Впрочем, это же Макс! У него какой только хрени нет в загашнике!

— Ники-и-и-ит!..

Черт! Опять про Юльку забыл!

— Да, дорогая? – мурлыкнул я исключительно с целью сбить девицу с толку.

— Чего?! – растерялась та.

— Это я у тебя спрашиваю – чего? – перехватил я инициативу. – Соскучилась? Или опять страшно?

— Ну да… Ты там скоро?

— Уже почти все проверил! Еще несколько минут, и за тобой пойду! Так что потерпи немного!

— Постараюсь… – вздохнула девушка.

— Вот и умница! – закруглил я разговор, одновременно задвинув ящик холодильника на законное место. – Макс… где же Макс?..

Старший техник Кузнецов, к слову, обнаружился лишь в третьем, самом дальнем и самом скромном по размерам, помещении. Да еще и разделенном перегородками на тесные отсеки в соответствии с их прямым назначением: что-то типа спальни с двухэтажными нарами, туалет и… Нет, не душ, скорее, миниатюрный лабораторный бокс с универсальными анализаторами, микроскопом, автоклавом (или еще какой-то приблудой для дезинфекции) и инструментальным шкафом, набитым всякой медицинской мелочевкой вплоть до одноразовых скальпелей в индивидуальных упаковках. А вот уже за ним располагалась вожделенная душевая кабинка.

Впрочем, интересовало это все меня постольку-поскольку. Главное, что Макс пребывал именно здесь, а конкретно, на нижнем ярусе тех самых нар. И, такое ощущение, что на лежак он рухнул, как был. Разве что шлем содрал с бедовой головушки и закинул его на верхний лежак. Ну и перчатки туда же отправил. А вот все остальное… Похоже, действовал он в изрядной спешке, что немудрено: если судить по бледной коже, пульсирующей на виске жилке и различимым даже под сжатыми веками судорожным движениям глазных яблок, он таки словил «перегрузку». Очень характерная картина, каковую я наблюдаю уже далеко не первый раз. Но ничего не поделаешь, такова цена за длительную работу в «разогнанном» режиме. Со временем организм, и особенно нервная система вкупе с головным мозгом, идут вразнос, и остановить этот процесс можно только своеобразной принудительной перезагрузкой – либо посредством конской дозы успокоительного, причем какого-нибудь лютого, либо самопроизвольно, когда организм вырубится сам, не выдержав напряжения. Судя по шприц-тюбику характерной расцветки (такие водились только в индивидуальной аптечке старшего техника, больше ни у кого из взвода их не было), что сиротливо валяется под койкой, Макс не стал дожидаться закономерного финала и спровоцировал его сам. Естественно, как только убедился в относительной безопасности нового убежища. Н-да… в идеале бы его в медкапсулу засунуть часиков на десять, а лучше на все двадцать, но… за неимением гербовой пишем на простой. Вернее, сам же Макс и написал, задействовав медикаментозное спецсредство. Экстренный способ, с далеко идущими последствиями в виде неминуемой последующей реабилитации, причем довольно длительной и обязательно в медицинском стационаре, но здесь и сейчас иначе нельзя. Он даже не в коме, он в некоем пограничном состоянии, когда одна часть мозга – относительно небольшая – способна воспринимать окружающую действительность и анализировать информацию, поступающую от органов чувств, а вот все остальное серое вещество генерирует крайне затейливые видения, в которых человек неподготовленный и свихнуться может. Другое дело, что как раз Дед Максим привычный, так что может себе позволить экспресс-методику возвращения в норму. Относительную, конечно, и ненадолго, но вполне достаточно, чтобы выбраться из задницы, в которую ненароком угодил. Как, впрочем, и мы с журналисткой.