Книга Жестокий космос, страница 41 – Александр Быченин

— Э-э-э… а вы, собственно, кто? – пристально и, я бы даже сказал, с вызовом уставился на меня коренастый и чернявый мужик ярко выраженной латинской внешности.

Добавь ему усы, сомбреро и пончо, и будет вылитый карикатурный мексиканец. Но этот облачен в стандартный универсальный комбез, туго натянутый на пузе. Плюс справа, скорее всего, под рабочую руку, поясная кобура с чем-то монструозным и однозначно старинным – как бы ни «Кольт Анаконда»! – как символ власти. Вторая характерная деталь – вместо широкополой шляпы замызганная бейсболка с замусоленной до полной неразборчивости эмблемой какого-то, судя по смутно различимой перчатке, бейсбольного же клуба.

А вот на ногах самые натуральные мексиканские сапоги-чарро! Мало того, штанины комбеза, такое ощущение, изначально слишком длинные, распороты сбоку по шву чуть ли не до колена, и щегольская – некогда, возможно, даже белая – шнуровка вставлена! Вышивки только не хватает, а то вообще бы аутентично было. Черт! И пояс, пояс! Такой же традиционный, широкий, пузо до пупа закрывает. А сразу над ним комбез расхристан, да так, что заросшую буйным волосом грудь видно. Вот это я понимаю, эклектика! Так и подмывает спросить, типа: уважаемый мачо, а можно с вами сфотографироваться? С трудом, если честно, удержался. И акцент, акцент! Круче только у моих соотечественников. Если мужик не мексиканец, то я тогда не уроженец Нового Оймякона!

Н-да… что-то дофига восклицательных знаков. Становлюсь излишне впечатлительным, что ли?..

— Мастер-лейтенант Болт, – не менее пристально, да еще и с чуть издевательской ухмылкой, уставился я на местного в ответ. С собственным акцентом, кстати, перебарщивать не стал, чтобы тот не подумал, будто я передразниваю. – «Альфа-корпус», взвод «Бэ-сто-тринадцать». Прибыли на сигнал бедствия. Или у вас уже все в порядке? – иронично заломил я бровь, заметив недовольную гримасу на физиономии второго визитера – того, что шел рядом с мачо.

И от его внимания моя реакция не ускользнула, спасибо прозрачному забралу. Интересно, кстати, что за хрен с горы? Очень похоже, что здесь, в Колонии, двоевластие.

Оставшиеся двое держались чуть позади, и, судя по одежде и наличию каких-то ружбаек, антикварных даже на вид, представляли собой банальную охрану. Вопрос только, чью конкретно – мэра или его визави. А то, что они между собой на ножах, я понял сразу. Тут не надо быть двух пядей во лбу. Сколько я уже таких вот парочек на своем веку видел! Не сосчитать. Впрочем, оно и неудивительно – люди везде одинаковы. Если есть власть, то обязательно найдутся те, кто на нее претендует. Но кому-то повезет чуть больше, и он заберется на вершину местной бюрократической пирамиды, а кто-то остановится буквально в шаге от вожделенной цели и примется строить козни в надежде спихнуть более удачливого конкурента. И чем малочисленнее такие вот социумы, тем жестче в них вертикаль власти. Вплоть до диктатуры, а в иных случаях и рабства. Но по этим двоим сразу видно, что они заклятые друзья – ненавидят друг друга, аж нормально кушать не могут, но и поодиночке не вывозят. А от этого «заклятая дружба» лишь крепчает.

Кстати, раз уж мэра описал, то и второго придется. Хотя что тут описывать? Есть прекрасный термин – антипод. И этим все сказано. Долговязый, тощий, снулый, с недовольной физиономией. Гринго. Комбез как на вешалке и без излишеств в виде нестандартных украшений. Но и у этого символ власти в наличии – точно такой же, только меньше и другой, как выражается Макс. То есть самопал, но в подмышечной кобуре и что-то явно глокообразное. А еще взгляд – мертвый и пронзающий насквозь. И жесткий. Как зыркнет, и ощущение, что гвоздь в тебя забил. Двухсотку как минимум. Да, еще тип лысый. А там, где не лысый, то какой-то пегий – и не рыжий, и не сивый, а нечто среднее. Если бы не эти две детали – взгляд да колер – то ничем бы, помимо худобы, и не запомнился. Обычный мужик, изрядно побитый жизнью. Или, что более вероятно, офисными интригами. Ну вот не на своем он тут месте, и все! Попробуйте теперь меня в этом разубедить.