Книга Операция «Сафари», страница 111 – Александр Быченин

— Не расстраивайся, – приободрил я напарника. – Не пешком потащимся. Это я на своих двоих почти четыре дня шел, а на колесах за день доберемся. Максимум за два, с одной ночевкой.

— Вот как раз это и напрягает, – буркнул Сашка. – Места там дикие, кочевниками населенные. Они над собой ничьей власти не признают – ни нашей, ни князей местных. Если нас обнаружат, нападут однозначно. Одно радует: огнестрела у них очень мало.

— А чего смурной тогда? Отобьемся.

— Не сомневаюсь. Только мне бойня не по нраву. А они упорные, если нападут, то до последнего человека лезть будут. Всех перебить придется.

— Беда… – протянул я.

Представил на секунду, как встреченное мной племя пытается атаковать автоколонну, из которой отстреливаются два десятка автоматчиков и четыре крупнокалиберных пулемета. Фарш получился. Меня аж передернуло от отвращения.

— А чего они такие? – поинтересовался я, переварив информацию. – Жить не хотят? Или не понимают, куда лезут?

— Черт их разберет, – задумался Сашка. – Никто не знает. Наши ученые зареклись связываться после того, как две экспедиции исчезли. А оседлые аборигены, из княжеств которые, те вообще что-то странное рассказывают. Будто есть в степи место святое, где с кочевниками боги говорят. И эти самые боги велят им не принимать ничего нового, жить, как предки завещали. У них огнестрела почему нет? Они все, нами привнесенное, греховным считают. И упорно пользуются только тем, что производят сами. Думаешь, они на колонну нападут из-за добычи? Как бы не так. Если удастся нас перебить, они все машины пожгут, себе разве что оружие и патроны заберут. И то только для того, чтобы в другой раз с нашими людьми проще было справиться. А в повседневной жизни наши вещи – табу. Тут недавно Зайцев гипотезу выдвинул, что они все вещи, что не входят в определенный перечень, предками завещанный, порождением демонов считают, и уничтожают, дабы очистить мир от скверны. С людьми то же самое: кто не кочевник, тот не человек. С оседлыми неохотно, но торгуют. В степь же никого не пускают, всех подряд режут.

— Занятно!.. – присвистнул я. – Видел я их, пока к полигону шел. Спрятаться догадался.

— Это ты правильно, – одобрил Сашка. – Один бы не отбился.

— Отбился бы, – отмахнулся я. – Только весь боезапас извел бы. Потому и связываться не стал. Но они мне сразу странными показались.

— Почему?

— Колеса не знают, а ремесла развитые. И тягловых животных используют. Очень странно.

— Это да, – не стал спорить Сашка. – Подобных странностей у них много. Причем только у кочевников. Оседлые в княжествах давно у нас колесо переняли, да и так по мелочи много чего.

— Соломатин рассказывал, – кивнул я. – А еще он сказал, что какие-то хитромудрые негоцианты появились. Начали аборигенов снабжать всяким.

— Есть такое. – Сашка задумчиво повертел в руках карандаш. – Не очень давно началось, но настораживает. Только это к нашей непосредственной задаче не относится, не отвлекайся.

За разговором я набросал в маршрутизаторе путь и показал напарнику. Получилось от перевалки на полигоне двести семьдесят шесть километров. Плюс-минус двадцать. Вполне приемлемо, на мой взгляд, да и Сашка одобрительно покивал.

— Нормально. По бездорожью средняя скорость километров тридцать в час будет, так что часов за восемь доберемся. Я думаю, с утра пораньше двинем, на перевалке привал сделаем. На месте засветло будем.