Книга Операция «Сафари», страница 150 – Александр Быченин

Хозяином Лев Валентиныч оказался гостеприимным, напоил чаем с медом, поделился последними новостями. Поинтересовался подробностями боя с кочевниками, попереживал в процессе и даже предложил индивидуальный курс реабилитации, от чего мы отказались – дела. Сашка стараниями медиков из Океанариума уже вполне оклемался, поэтому особого ухода нам не требовалось. Когда все приличия были соблюдены и владелец кабинета удовлетворил любопытство, я перешел к насущному вопросу:

— Лев Валентинович, тут такая оказия… У вас есть знакомые в Океанариуме? Желательно из ученых.

— Есть несколько, – задумчиво пожевал губами мой собеседник. – А вам зачем, если не секрет?

— Да какой тут секрет, – отмахнулся я. – Хочу узнать, изучали они образцы из Мутагенки или нет.

— Конечно, изучали, – не стал отпираться Зайцев. – А что конкретно хотите узнать?

— Меня интересуют особенности мозговой активности, а также любая информация, связанная с высшей нервной деятельностью мутировавшей фауны. Есть у вас знакомые, занимавшиеся этой тематикой?

— Есть, как не быть, – кивнул главный научник. – Профессор Юм, умнейший старичок.

Ага, где-то я уже это имя слышал. Точно, майор Шнайдер упоминал.

— Не могли бы вы организовать с ним сеанс связи?

— Мог бы, но не вижу смысла, – отозвался Зайцев. – У меня есть его отчет о проделанной работе. В электронном виде. Могу поделиться.

— Замечательно! – обрадовался я. – К кому обратиться?

— Чай, не дурак, сам справлюсь, – ухмыльнулся Лев Валентинович. – Доставай КПК.

Через пару минут в мой наладонник перекочевал объемистый текстовый файл. Засим мы с Зайцевым распрощались и отправились обедать, благо время подошло, а после приема пищи засели в кабинете. Сашка принялся мучить терминал, разыскивая в сети какую-то ерунду, а я углубился в чтение отчета профессора Юма. И уже через полчаса наткнулся на весьма примечательный факт, который расставил все по своим местам. Я даже ругнулся в сердцах, заставив Сашку подпрыгнуть в кресле.

— Ты чего? – возмутился он, стремительно сворачивая окна на мониторе. – Совсем озверел?!

— Александр, – строгим голосом произнес я, – заканчивай сортировать порнуху. Я нашел разгадку.

— Какую, на фиг, разгадку? – Сашка прямо пылал негодованием. – Чего людей пугаешь, да еще и матом?

— Забей, – отмахнулся я. – Лучше послушай. Цитирую: «В мозговой ткани предоставленных для исследования образцов обнаружены инородные вкрапления органического происхождения. Однако белковые цепочки, из которых данные вкрапления состоят, не характерны для местных организмов. Вкрапления равномерно распределены по головному мозгу, а также содержатся во всех значительных нервных узлах, включая спинной мозг. Обнаруженные вкрапления при жизни образцов каким-то образом были связаны с нервной системой. После гибели исследованного организма они были отторгнуты». Круто, правда?

— Ну и что? – не понял Сашка. – Паразит какой-то? Так ничего особенного.

— Сейчас я тебе расскажу, почему на самом деле образовалась Мутагенка, – огорошил я напарника. – Интересно?

— Давай колись уже.

— Дело было так. Я вчера шерстил сеть в поисках информации по Мутагенке и выяснил, что в этом районе был сбит легорийский универсальный крейсер с искусственным интеллектом. Причем его именно сбили, а не разнесли в клочья в воздухе. Чтобы такого эффекта добиться, нужно очень точно поразить какую-нибудь жизненно важную систему. Если попасть в двигатель, корабль тупо взорвется. То же самое с топливными баками. Про реактор вообще молчу, при его взрыве в радиусе десятка километров остается пустыня. Еще есть система управления – это десяток корректирующих дюз и гравигенератор. Чтобы корабль рухнул на землю, нужно повредить их все, что нереально. Но есть еще одно слабое место – искин. В кораблях Федерации они не используются, люди искусственному интеллекту традиционно не доверяют. Все управляющие цепи дублируются и постоянно контролируются пилотами. У легорийцев же немного другая система: управлять кораблем может единственный пилот, задающий основной вектор действия. Дальше вступает в игру искин – корабельный биокомпьютер, который обычно он занимает цистерну кубов этак в десять. Связь тут прямая – чем больше биомассы, тем выше вычислительная мощность. Так вот, скорее всего пушки Базы-центральной повредили капсулу искина, и биомасса начала рассеиваться над территорией нынешней Мутагенки. Это возможно, особенно если бронебойными болванками садить. Корабль рухнул и взорвался, на месте падения образовалось озеро. Облучение, конечно, имело место, но не столь мощное, чтобы вызвать такие устойчивые, а главное, быстрые мутации. Во всем виноват легорийский биокомпьютер. Частицы биомассы, попав на живые существа, будь то растения, животные или люди, внедрились в нервную систему и запустили программу перестройки организма. Адаптировали под свои потребности новые вместилища. Вот и объяснение поведению животных – когда их собирается много, образуется кластер из логических ячеек биокомпа, и возникает коллективный разум. В результате животные начинают действовать осмысленно. Как только их набирается определенное количество, достаточное, чтобы образовать несколько кластеров, искин осознает себя единым существом. При этом коллективный разум трансформируется в единый мозг. Этот мозг не воспринимает отдельных особей-носителей как индивидуальные организмы, а управляет сразу всей общностью. Как раз тогда мутанты теряют инстинкт самосохранения и начинают давить массой. Все предельно просто. Когда количество животных уменьшается, начинается обратный процесс.