Книга Операция «Сафари», страница 162 – Александр Быченин

Впрочем, волк – сильно сказано. Скорее волчонок-недоросль, еще не совсем потерявший сходство с обычными сородичами, обитающими в прериях и лесах этой планеты. Вместо того чтобы отскочить в сторону, пропустив мимо ревущих и плюющихся выхлопными газами монстров, он помчался прямо вперед, вложив в рывок все силы. Со стороны складывалось впечатление, что наше приближение оказалось для зверя большущим сюрпризом. Похоже, что он до последнего момента не принимал шумы и запахи всерьез и лежку покинул только ввиду опасности попасть под колеса. Это абсолютно не вязалось с поведением крупных животных, добытых командой вчера вечером. Так себя вели только безмозглые саблезубые кролики. И олень, и волк почувствовали наше приближение заранее и постарались оторваться. Другое дело, что им это не удалось, но лишь по причине грамотно организованного бывалым Михалычем процесса. Сейчас же мы наблюдали нечто иное – паника охватила волчонка, первобытная, ничем не прикрытая паника.

Секунд десять мы гнали на полной скорости, грозя смять и раздавить беглеца, потом Михалыч что-то крикнул Волчаре, и тот сбросил газ. Внедорожник резко замедлился, Сашка с трудом успел среагировать, судорожно утопив педаль тормоза в пол. Я клюнул носом, едва не угодив по дуге безопасности, но все обошлось. Звереныш между тем умело разорвал дистанцию, так что я уже не мог без окуляра разглядеть трусливо зажатый между ногами хвост. Майор Волчара из озорства надавил на клаксон, огласив окрестности громким хриплым воем неизвестного хищника. На удирающего волчонка это произвело неизгладимое впечатление – он подпрыгнул чуть ли не на метр и еще быстрее заработал лапами, даже чуть ускорившись. Михалыч улюлюкал, азартно размахивая ружьем, и только капитан Юциус сидел спокойно, поглощенный изучением графиков на дисплее переносного терминала.

— Что, майор, пожалел родственника? – крикнул я, когда Сашка подрулил к первому экипажу. – Чего стоим?

Волчара в ответ весело осклабился, зато высказался Михалыч:

— Мы его специально отпустили, итить, типа стукача будет у нас. Если с прибамбасом капитанским ничего не вышло, минут через двадцать тут будет не протолкнуться от зверья. Так что двигаем потихоньку, надо их немного запутать.

Я кивнул, Сашка тоже – типа, все понял, готов к труду и обороне.

— Погнали! – издал традиционный клич Михалыч, взмахнув зажатым в правой руке штуцером.

Он даже на вид казался тяжелым, но бывший охотник обращался с оружием как с легоньким прутиком. И откуда сила берется в этом достаточно тщедушном теле? Про голос я молчу, тут причина объективная.

Майор Волчара плавно тронул машину с места, и нам не осталось ничего другого, как последовать его примеру. На этот раз до бешеных скоростей разгоняться не стали, ехали потихоньку, держали километров тридцать – сорок в час. За обещанные Михалычем двадцать минут углубились в аномалию еще километра на три, прибавив их к той паре, что преодолели до встречи с волчонком. Однако предсказанного звериного столпотворения не наблюдалось – спугнули несколько саблезубых кроликов, пару оленей и одного кабана. Этот вообще отказывался верить в реальность угрозы и рванул почти из-под самых колес головного внедорожника. До леса оставалось пару километров, но по молчаливому согласию решили туда не соваться – не то место, чтобы на ничем не защищенных «бобиках» там рассекать. Свернули почти точно на юг, чтобы обойти массив, не покидая Мутагенку. Еще около часа нарезали круги по унылой степи, но какого-либо сопротивления, особенно осмысленного, не встретили. В конце концов, занятие это нам наскучило, и Михалыч махнул рукой на север, в направлении оставленной под опекой научников базы. Отъехать успели на порядочное расстояние, поэтому возвращение заняло минут сорок неспешной езды. И вновь нас никто не атаковал, все встреченные животные вели себя естественно – то есть удирали со всех ног. Впрочем, бдительности мы не теряли, Мутагенка есть Мутагенка. Лишь когда пересекли границу и остановились в прямой видимости от лагеря, решили обменяться впечатлениями. Первым на правах самого опытного высказался Михалыч: