Книга Операция «Сафари», страница 269 – Александр Быченин

— Минус четыре! – подвел я итог нашим действиям. – Все готовы. Ваня, страхуй.

Осторожно прокравшись в дальний конец ангара, уставился на распластавшееся в пыли тело. Словивший два унитара в грудь пират был еще жив, но очень плох – на губах пенилась кровь, воздух выходил из легких с натужным хрипом. Не жилец, короче. Я склонился над раненым, откинул забрало шлема и поймал мутный взгляд закатившихся глаз.

— Парень, ты меня слышишь? – попытался я привести подранка в чувство. – Сколько вас на базе? Еще люди есть? Понимаешь меня?

Раненый с трудом сфокусировал на мне взор и прохрипел:

— Е… есть…

— Сколько?!

— А… а… тр… – Раненый дернулся в судороге, и взгляд его остекленел.

Готов. Блин, как неудачно! Вот что он имел в виду? Трое? Один связист, один на вышке, значит, есть еще один? Скорее всего, в том самом экранированном доме. Ладно, будем, как обычно, исходить из самого неблагоприятного варианта. Я вскинул руку, подозвав напарника, мы осторожно выбрались из разгромленного ангара и затаились у стены, не торопясь высовываться за угол. Из стремного дома тут нас не разглядишь, а вот если выглянуть, вполне можно запалиться.

— Синий-один, как обстановка? – воспользовался я стандартной кодировкой.

Мы такие обозначения еще на тренировках ввели, очень удобно: я и Черенков – «красная» пара, соответственно, один и два, Федотов и Борисов – «синие», а звено Кысь, Константинов, Шелест – «желтые».

— Красный-один, все спокойно. Наблюдаю движение в объекте «штаб».

— Просканировал, что ли?

— Нет, визуально. Через окна, – отозвался Федотов.

— Сколько человек?

— Не знаю.

— Синий-два?

— На дороге чисто, – доложился Борисов.

— Будем штурмовать, – решил я. – Синий-один, Желтые – прикрываете. Как поняли, прием?

— Есть. – Федотов, как всегда, краток.

— Так точно! – А это уже Кысь.

Ну что ж, как говорил персонаж одного забавного фильма, погнали? Я махнул Черенкову, и мы двинулись вдоль ангара, постаравшись слиться с рифлеными листами обшивки, что, учитывая наличие «хамелеонов», нам вполне удалось. К штабу подобрались через пару минут, и вжались в стенку под одним из окон. Уже на позиции я знаками растолковал напарнику порядок действий, выдернул из креплений на рюкзаке парализатор, воткнув на его место «вихрь», и вытащил из «разгрузки» «глушилку». Черенков тоже извлек ребристую чушку, и перебрался под соседнее окошко.

Кивнув сержанту, я свернул «глушилке» голову и начал отсчет:

— Три!.. Два!.. Один!

На счет «один» мы синхронно метнули «глушилки» в окна.

Довольно тяжелые болванки легко пробили хрупкий пластик, заменявший дорогое стекло, и громко, до звона в ушах, рванули. Ослепительно полыхнула сдвоенная вспышка, по стенам ударила тугая волна, породившая грохот осыпающихся осколков, а мы уже начали действовать: Черенков вскочил на ноги и обработал внутренности домика из автомата, а затем мы одновременно запрыгнули внутрь. Очутившись в комнате, я откатился вправо, замер на одном колене, взяв на прицел дверь, и скосил глаз в поисках сержанта. Напарник обнаружился без труда – помещение оказалось сквозным, так что он расположился недалеко от меня. В принципе, и одной «глушилкой» бы обошлись, хотя перестраховаться никогда не мешает…

Непосредственная опасность отсутствовала, и я знаком велел сержанту поменять оружие – пленные нам сейчас гораздо важнее трупов. Как бы в подтверждение этой мысли где-то в глубине дома грохнула дверь, раздался глухой удар, и до нас донесся свист унитара. А потом кто-то заорал, громко, с надрывом.