Книга Из глубин, страница 41 – Александр Быченин

— Ты чего застыл?

— А?..

— Немедленно подними свою culo^[11] со стула и поцелуй меня! Ну, я долго еще ждать буду⁈

А вот это мне уже нравится.

— Да, моя госпожа. Незамедлительно, моя гос…

Все-таки перегнул палку. Вернее, не учел итальянский темперамент своей дамы сердца — Тинке надоело ждать, и она сама перешла к решительным действиям, то бишь чуть ли не за шкирку вытянула меня из кресла, обвила шею руками и заткнула меня весьма приятным способом — поцелуем. Некоторое время мы самозабвенно предавались этому занятию, а потом она отстранилась и заглянула мне в глаза:

— А если серьезно, Тони, что тебя гложет?

— Импотенция…

— ⁈

— … научная, — закончил я фразу. — Понимаешь, по всему выходит, что мы на что-то странное натолкнулись. Вот, смотри…

Разъяснить Альбертине подробности удалось быстро — все-таки она опытный ученый, пусть и не технарь. Но зато схватывала все буквально на лету, а в химии могла дать мне фору, так что мои выкладки насчет кислоты она подтвердила. А со всем остальным просто согласилась, искусно поддакивая и охая от удивления в нужных местах. Короче, совместила приятное с полезным — мало того, что меня выслушала, так еще заодно и потроллила. Ну и ладно, меня не убудет. Зато настроение у обоих заметно улучшилось. Особенно когда я все-таки озвучил безумную теорию.

— Ну ты сказанул! — отсмеявшись, заключила Тинка. — Алкагест… надо же… алхимик доморощенный.

— Ладно, ладно, сдаюсь, — пошел я на попятный, снова развалившись в кресле. — Загнался, чего уж там. Зато хайку в тему сочинил. Вот, послушай.

— И?..

— Все.

— В смысле все?

— В прямом. Это такая традиционная японская поэзия.

— А в чем соль? — все-таки заинтересовалась Тинка.

— В трехстишии описать какой-то конкретный момент из жизни, — пояснил я. — Типа, остановись, мгновенье, ты прекрасно.

— Понятно, — покивала девушка. — Слушай, так ты еще и поэт?

— Да так, скорее балуюсь…

— А почему японская поэзия? Ты же вроде из этих, как их… скандинавов?

— Скальдическую поэзию не осилил, — поник я, мучимый дежавю. Точно, профу примерно то же рассказывал. — Слишком сложно. Или я бездарь. Занялся тем, что полегче.

— Эй, так это ты на стене у Марко ту хрень про штангу нацарапал! — озарило Тинку.

Я в ответ скромно потупил взгляд, дескать, да чего уж там…

— А вот там, кстати, классно получилось.

— Польщен. Слушай, а чего ты стоишь? Пошли ко мне на коленочки…

— Еще чего! — возмутилась девушка. — Нечего глупости всякие выдумывать. И вообще, помни про papà и его уроки! До завтра, синьор Свенссон!

— Тин, погоди!

— Чего еще? — обернулась та от двери.

— Ты чего вообще приходила-то? Новости вываливай, а то отвлек я тебя.

— Да какие новости! — отмахнулась Альбертина. — Я только что из лазарета, с доком Росси разговаривала.

— Что, решили городских медиков не подтягивать?

У нас-то, конечно, в плане репортеров получше, чем в больнице, но зато с персоналом не так хорошо дело обстоит. Я почему-то думал, что проф кого-то из нормальных медиков привлечет, хоть и в обстановке строжайшей секретности.

— Ага, Синтии хватило.

Ну да, она у нас многостаночница — мало того, что главный ветеринар, так еще и по людским болезням неплохой специалист. По крайней мере, за терапевта спокойно в любой поликлинике сойдет.