Книга Э(П)РОН, страница 1 – Александр Быченин

Э кспедиция

(П) одпространственных

Р абот

О собого

Н азначения

Привет. Меня зовут Александр Заявьялов, и через пять дней я должен умереть.

Интригующее начало, не правда ли? Сразу столько вариантов: неизлечимая болезнь, приговор суда, суицид, в конце концов. Но не торопитесь с выводами — на самом деле все куда проще и намного банальнее: через пять дней наступит мое полное совершеннолетие, то бишь двадцать один год. И вот после этого знаменательного события мне однозначно не жить. Причины тому сугубо житейские: деньги и власть. Или же власть и деньги — не суть.

Почему именно сейчас? Да потому что раньше нельзя было — «детоубийство» руководством кланов, где заседают сплошь увенчанные сединами мужи от семидесяти и выше, воспринимается крайне негативно. Вовек потом не отмоешься. Проще уж подождать чуток.

Ну а инициатором цепочки событий, апофеозом которой должна явиться моя безвременная кончина, выступит никто иной, как мой родной — и где-то даже любимый — дядюшка.

Тот самый, что сейчас стоит посреди каюты и неодобрительно пялится на меня через пенсне — весь из себя образцовый аристократ, от носков лаковых штиблет до напомаженных волос. Жаль только, ростом не вышел, равно как и общей комплекцией, чего не компенсировать ни классическим костюмом-тройкой, ни щегольской эспаньолкой, ни изящной тростью. А вот голос не подкачал, хоть и изрядно контрастировал со щуплым телосложением — глубокий баритон, лишь самую чуточку не дотягивавший до баса. Голосом, да еще уверенностью, дядька и привлекал людей. И я тут не исключение.

— Александр! Я не потерплю с твоей стороны подобного разгильдяйства!

Ч-черт! И далась ему эта примерка! Сам же прекрасно знает, что мне всего ничего осталось, ну неужели нельзя хоть эти последние деньки дать прожить в свое удовольствие? Вот к чему вся эта запланированная показуха — официальный прием, куча подарков, не менее официальная церемония чествования нового официального главы клана и куда более камерная последующая гулянка? Кстати, именно на ней я и должен кони двинуть, по какой-нибудь неочевидной, но совершенно естественной причине — маслиной подавиться, или от внезапно проявившейся аллергии на игристое вино загнуться. Даже интересно, что именно они придумают…

— Александр, ты меня вообще слышишь?

— Да слышу, слышу, — отмахнулся я, не отрываясь от здоровенного изогнутого монитора — антикварного, а потому и страшно дорогущего. Впрочем, как и вся остальная обстановка каюты — бывшего личного кабинета моего отца. Тот всегда пренебрегал новомодными голографическими дисплеями, почитая их абсолютно бездуховными. Ну а я придерживался аналогичных взглядов, причем исключительно из упрямства. — Дядь Герман, давай потом, я занят.

— И чем же, позволь поинтересоваться? — подпустил яду в голос тот. — Хм… опять за старое? Ну сколько можно? Когда ты уже наконец остепенишься?

— Я при деле, — пожал я плечами. — Не гульбаню, не упарываюсь веществами, по девкам не шастаю. Даже — о ужас! — на шпагах не бьюсь. Чего же боле?..

— Вот это и настораживает, Александр! Тебе меньше чем через неделю возглавлять клан, вершить десятки тысяч судеб, а ты все какие-то графики да формулы зубришь! И ладно бы в экономику ударился, но ведь нет! Физику ему подавайте, видите ли!