Книга Э(П)РОН-5, страница 96 – Александр Быченин

— Отпечаток… больше?

— Бинго, Бетти! И это с учётом перчатки. Вывод?

— Отпечаток оставил довольно крупный мужчина, капитан Заварзин.

— Так и говори — бугаина! Вдвое шире и как минимум на голову выше меня.

— Или у него просто лапища здоровая, как у дяди Боба, — возразила Лизка.

— То есть по-твоему Борисыч не сильно меня крупнее? — хмыкнул я. — Ну-ну… короче, будем исходить из предпосылки, что наш неведомый визави здоровенный чертила.

— А это ты сейчас к чему, Заварзин?

— Да так, мысли вслух…

— … вдруг встретиться придётся? — напряглась благоверная.

— Лиз, издеваешься? Сотни лет прошли! А анабиозных камер я здесь что-то не наблюдаю. Да если и найдём… мы же не будем его будить? В смысле, сразу, без подготовки? А если просто так наткнёмся, ищи дурака на кулачках биться! Мне Борисыча в своё время хватило, больше не хочу. У меня плазмер на этот случай есть. Даже два… да блин! Что за бредятина?! Лиз, ты вообще себя слышишь?!

— Да я просто так сказала, — без выражения отбрехалась Бетти. — Но осадочек остался.

— В общем, как и раньше, держись чуток позади, — распорядился я. И извлёк на свет божий один из «эйч-кеев». Чисто на всякий случай. — Не думаешь же ты, дорогая, что мы с ним не справимся?

— С покойником?

— Да ну тебя! Пошли, короче.

С первого же шага по коридору стало ясно, что некогда данная секция вращающегося модуля была обитаема. Об этом недвусмысленно свидетельствовали таблички на всех дверях с указанием наименования лаборатории и фамилией ответственного лица, а кое-где сохранились настенные доски объявлений с до сих пор пришпиленными записками (да-да, маркером по писчему пластику!) и распечатками. Да и под ногами порядочно мусора — тех самых исписанных бумажек и раскуроченных досок с пробковым покрытием, сорванных со стен. И вообще коридор носил явные признаки беспорядка, связанного с некими ударными воздействиями — либо станцию нехило тряхнуло, либо кто-то намеренно прошёлся здесь с чем-то тяжёлым и довольно острым. А как ещё объяснить раскуроченные пульты замков и буквально разлохмаченные двери примерно в тех же местах? Кто-то явно хорошо и долго над ними потрудился. Ну да, судя по характеру повреждений…

— Надо же, топор! — не удержавшись, хмыкнул я вслух, хорошенько рассмотрев валявшуюся буквально под ногами раскуроченную пластиковую рамку от доски объявлений.

— Или просто об пол ударилась, когда мы станцию раскрутили, — выдвинула альтернативную версию Лизка.

— Не стоит заниматься самоуспокоением, дорогая, — съязвил я. — Да и самообман ни к чему. Рамка может и грохнулась, но над ней и до того кто-то серьёзным образом надругался. Поэтому она и парила в невесомости, а не на стенке мирно висела.

— Какая интересная штучка, — возмутительным образом проигнорировала меня благоверная. — Это что, Алекс? Бумага такая?

— Скорее, пробка, — буркнул я, приглядевшись повнимательнее. — И кнопки силовые. Чёрт, я такое только на картинках видел! Вот скажите на милость, нафига древним колумбайнам было скатываться в такой примитив?! Вообще ничего не понимаю…

— Давай лаборатории проверим, — предложила Бетти.

— Давай, куда ж деваться, — не стал я спорить. — С какой начнём?

— Давай с крайней, будем последовательными.

— Окей, уговорила.

Пришлось, правда, вернуться в начало коридора, но здесь и сейчас, с отключенными магнитными подошвами, шагалось очень даже комфортно. И мусор под ногами почти не мешал. Я больше скажу — воспринял весь этот бардак с изрядным облегчением. Просто потому, что хоть какие-то изменения в этом зловещем царстве безжизненности. Эх, как сказал!