Книга Водный мир, страница 70 – Александр Быченин

А что избежали — инфа сто процентов. Это я по Леркиному лицу и её же облегчённому вздоху понял. Не сдержала она эмоций, когда нейросеть завершила анализ.

— Что там? — всё же на всякий случай уточнил я.

— Норма! — буквально просияла моя подружка. — Исключительно возрастные изменения. Что же касается качественных, то ноль процентов. То есть, во-первых, геном однозначно человеческий, без посторонних включений, а во-вторых — точно мой собственный.

— Ага!.. Тогда загружай геном Лукиньо, а потом мой. И пусть сетка перекрёстный анализ проведёт. С твоим, кстати, тоже.

— Уже запустила, — заверила Лерка, не пожелавшая терять ни секунды драгоценного времени. — Десять минут с копейками. Ждём?

— Ждём, — кивнул я, — куда ж деваться? Кстати, что скажешь? В целом?

— Ну… если принять за факт, что стемсилоид к инциденту не имеет отношения…

— А у тебя остались какие-то сомнения?

— Уже нет. Короче, если это не стемсилоид, то получается, что мы имеем дело с чем-то совершенно новым. С каким-то крайне специфическим процессом.

— Что практически возвращает нас на исходную, — сокрушённо покачал я головой.

— В смысле?! — вскинулась Лерка.

— Ну, вот ты, например, можешь гарантировать, что данный «крайне специфический процесс», — передразнил я зазнобу, — менее опасен, чем стемсилоид? Или не опасен в принципе? Лукиньо бы с тобой поспорил.

— Какие гарантии, Вань, о чём ты?!

— Фига се… а всё даже хуже, чем я предполагал.

А вот с моей стороны никаких эмоций, сухая констатация факта. Всё, как учили. Отец был бы мной доволен. Но ему сейчас не до нерадивого отпрыска, он очень важным делом занят — создаёт видимость, что всё в наших владениях нормально, то бишь как всегда. А мне, значит, расхлёбывать… справедливости ради — впервые. Раньше родитель без меня обходился. Берёг, получается?..

— Ну, не до такой степени, — помотала головой Лерка. И со вздохом заключила: — Хотя в одном ты прав: сейчас я даже не готова сказать, он сугубо внутренний, то есть свойственный организму изначально, или возник под внешним воздействием. Вот блин! Ну почему так, а? Обидно же!

— Ты о чём, душа моя?

— Да я про учёбу… знаешь, почему я в заочную аспирантуру перешла?

— Надоело?

— Именно. С темой не повезло, оказалась слишком банальной и заезженной. И мне стало скучно. Прикинь: в одном из лучших вузов Протектората, в аспирантуре — и скучно!

— А теперь, надо понимать, ты вновь обрела вкус к научному познанию? — подначил я зазнобу.

— Ну да, — и не подумала отрицать та, — интересно же! Псевдонаучное учение вдруг обрело под собой практическое обоснование! Кому сказать из специалистов — не поверят!

— Вот и не говори.

— Почему это? — снова вскинулась Лерка.

И уставилась на меня этак вызывающе, типа, с фига ли такие заявочки? И что ты мне рот затыкаешь, я ж тебе не жена?!

— Потому что это дело касается исключительно рода Елагиных! — отрезал я, даже не потрудившись смягчить тон. И продолжил не менее жёстко: — Усекла? Даже не клана Авериных, а конкретно моей семьи! И если ты рассчитываешь в будущем сохранить наши отношения, то будь добра, отнесись к моим словам предельно серьёзно. Мы друг друга поняли, душа моя? Кивни хотя бы!

Н-да… и откуда что взялось?! Опять батюшкино влияние, не иначе.

— Вань, ты чего? — испуганно отшатнулась от меня Лерка.