Книга Возвращение в водный мир, страница 140 – Александр Быченин

Спрашиваете, почему с «коматозниками» не остался? Так они все вырубились. А двое самых старых ещё и богу души отдали. Так что смысла абсолютно никакого, лучше в нормальном месте с нормальными же удобствами результата дождаться. А ещё выпить очень хочется, и отнюдь не воды…

— До перехода на «струну» тридцать секунд… двадцать девять… двадцать восемь…

— Ли? — отвлёкся я на секунду от текстового файла, выведенного на «виртуальную читалку» в «дополненной реальности».

— Да, Ван-сяньшэн? Двадцать пять… двадцать четыре…

— Заткнись, пожалуйста! За пять секунд предупреди, и всё.

— Принято, Ван-сяньшэн.

Ну вот и славно, а то уж больно не хочется чтение прерывать — Евгений Викторович, чей дневник я изучал последние часов этак пять, обладал весьма бойким слогом. А уж какие метафоры использовал! Одно слово — гуманитарий. Собственно, я и сам такой же, но, как бы помягче… больше юрист, поскольку дипломат. А профессор Эйген в первую очередь этнограф, то бишь человек, по определению не чуждый искусству изящной словесности. Иногда такое загнёт, что хоть стой, хоть падай. А я теперь разбирайся, что он имел в виду. Как там Алекс в нашем финальном разговоре выразился? «Заготовка инженера», вот! Нахватался вершков, освоил несколько алгоритмов, а всё туда же — в физику подпространства!

Что? Где чтивом разжился? Так Лерка же подогнала! Она больше месяца на Исла де Пальма уже торчит, заняться ей абсолютно нечем, вот и проводит… инвентаризацию, хе-хе. А поскольку она от актуальной проблематики «нор», «струн» и прочих «пузырей» ещё дальше, чем я, то не придумала ничего лучше, как переправить дневник мне. Понятно, уже после того, как сама окончательно запуталась в цветастой терминологии и иносказаниях профессора. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что и я бы из всего этого словоблудия понял в лучшем случае предлоги, не пройди предварительно обучение в Корпорации. Хотя даже теперь отдельные моменты ставили меня в тупик. Хорошо, хорошо, не отдельные! Почти все! Но я всё же, пусть и очень приблизительно, представлял, что хотел сказать Евгений Викторович. Проблему усугублял тот факт, что и сам проф слабо понимал, о чём вёл речь. По сути, он пытался описать нечто принципиально новое, до того отсутствовавшее в понятийном аппарате человека. Отсюда обилие сравнений, аналогий и «романтизированных» определений, призванных передать скорее дух, чем внешние признаки неких явлений. Что-то вроде названий шаолиньских боевых техник: «разъярённый лев трясёт гривой», «горный орел пронзает тучу», «пьяный архат изливает душу»… и так далее, и тому подобное. Хорошо, мне заняться нечем, причём уже третьи сутки, вот и маюсь фигней. Да-да, всё это время. Дневником же, как уже говорил, часов пять назад заинтересовался. Ну, как заинтересовался? Вспомнил, что мне его Лерка чуть ли ни неделю назад прислала. Ладно, ладно, угадали — от безысходности вспомнил. Потому что лучше валяться на лежаке и пялиться в заковыристый профессорский текст, чем просто валяться на лежаке и пялиться в потолок. И неожиданно для самого себя увлёкся до такой степени, что даже заключительный этап разгона прозевал. Впрочем, пофиг.

Спрашиваете, почему такое наплевательское отношение к технике безопасности? Да есть к тому предпосылки… вернее, предпосылка: гнездилище флеботомина называется. С одной стороны, крайне неприятное — лично для меня — соседство. С другой — повышенный комфорт лоханки. Понятия не имею, сколько капитан Нестеров вбухал финансов в систему гравикомпенсации, но оно того стоило до последней копеечки: я не то что расстыковки, а даже выхода на разгонный курс не заметил. И всё потому, что «гнус» крайне чувствителен к ударам ускорения, равно как и замедления, а также изменениям вектора тяги. Слишком уж хлипок каждый отдельно взятый «насекомыш», а возобновление активной массы требует ресурсов. Сиречь ненужных трат, которых можно избежать. И не просто можно, а нужно. Наглядный пример способа мышления флеботомина. Раз уж связался со столь специфическим алиеном, изволь играть по его правилам. Но есть и бонус: гравикомпенсатор захватывал две трети корабля, за исключением двигательного отсека и собственно силовой установки. То есть и грузовые трюмы тоже. А это дополнительная гарантия для груза, даже самого хрупкого. Так что за свежезакупленные генераторы и прочую гексовскую машинерию можно не беспокоиться. Равно как и о собственной безопасности.