Книга Водный мир. Герилья, страница 187 – Александр Быченин

— Я тебя внимательно слушаю, Ваня.

— Сейчас, дайте сообразить… в общем, вам в ближайшие дни предстоит изучить когнитивные способности новой разумной сущности, возникшей в результате слияния «единения» из наших искинов и нашего «иновселенного» гостя. Результат обрёл самосознание, а я наградил его именем — Толкователь. Сокращенно Толик или Толян, при желании — Анатолий. Работайте, проф.

— Но… Ваня! Я же не психолог! Оценка когнитивных способностей не совсем по моей части, тем более, у существа инопланетного… и даже иновселенного происхождения!

— Иновселенного всего лишь частично! — успокоил я профа. — Кстати, это тоже неплохо бы установить — на какую именно часть. Да и про наших искинов вы зря, у них только основа гексовская, так сказать, базовая матрица, но развиваются они в ментальные подобия нас, хумансов. Могли бы и понять на примере Лиу Цзяо, вы с ним достаточно долго общались. И вообще, из всего, как вы выразились, этноса искинов только Кумо ментальный «гекс», поскольку синтетическая личность на основе почти двух десятков представителей этого разумного вида. А вот все его «отпрыски»… сами понимаете.

— То есть аргумент, что ксенопсихология от меня ещё дальше, не принимается? — вздохнул Эйген.

— Совершенно верно! — кивнул я. — И потом, профессор! Вы же этнопсихолог! А это даже лучше!

— Хорошо, Ваня, убедил. Сколько у меня времени?

— Не больше двух недель, Евгений Викторович.

— Негусто…

— Анатолий? — перебил я профа.

— Да, Ван-сяньшэн?

— Слушай вводную. Времени у нас и впрямь не особо много, поэтому профессор Эйген может с тобой общаться круглосуточно, меня даже не дёргай. У его запросов высший приоритет, выше только мой личный. И перед ним можешь не корчить Лиу Цзяо, будь самим собой. Учти, это в твоих же интересах.

— Позвольте вопрос, Ван-сяньшэн?

— Почему в твоих интересах? — усмехнулся я. — Так всё предельно просто! Как раз через пару недель я планирую предоставить тебе физическое вместилище первого уровня. Так что мне нужно убедиться, что ты не только лоялен и готов к сотрудничеству без принуждения, но ещё и не превратишься в маньячину, как только обретёшь мобильность. Грубо говоря, я хочу точно знать, что у тебя не сорвёт крышу от пьянящего чувства свободы. И в этом вопросе мнение профессора будет даже важнее, чем моё. Усёк⁈

— Ответ положительный, Ван-сяньшэн.

— Профессор? — переключился я на Леркиного деда.

— Я тебя понял, Вань. Постараюсь не подвести.

— Ну вот и славно! — потёр я руки. — Всё, господа мои! Работаем! Уж на это твоей многозадачности хватит, а, Толик?

— Ответ положительный, сяньшэн.

— Ваня?

— Да, профессор?

— А когда я могу… э-э-э… начать?

— Да хоть прямо сейчас! Если, конечно, готовы. Толян, обеспечь профессору выделенный канал.

— Процесс активирован, Ван-сяньшэн. Процесс завершен.

Ф-фух! Ну вот, одной проблемой меньше. Я, конечно, тот еще психолог доморощенный, но пусть уж и взгляд со стороны будет. Тем более, что бы там Эйген ни говорил, более квалифицированного кадра в области «потусторонниковедения» не найти. Евгений Викторович в этой области специалист поистине уникальный. Вот пусть и отдувается, хе-хе!

На том, собственно, мы с профессором и расстались. Иными словами, я оставил Леркиного деда в его старом кабинете, а сам перебрался на веранду, к восстановленным перилам — как ни странно, в этом месте мне лучше всего думалось. Я имею в виду, в пределах «заброшки». Ну и поговорить кое с кем там можно без свидетелей. Ибо тот же Розанов, а значит, и его люди, прекрасно осведомлены, что не следует мне досаждать, когда я «любуюсь» сомнительными после ракетной атаки видами Исла де Пальма.